Способ смотреть, способ видеть. Йорг Колберг

Я ничего не знаю об этом изображении, кроме того, чем оно является буквально: фотографией, которую я нашел в Берлине, роясь в огромном ящике, наполненном фотографиями из старого альбома.

Найденная фотография предоставляет возможность сделать лакмусовый тест, так как в большинстве случаев мы ничего не знаем о создателе работы, о ее предназначении, идее, теории, рекламе, называйте это как хотите.

Множество фотографических теорий звучат очень хорошо, по крайней мере, на бумаге (конечно при условии, что это не обычная академическая чушь, со множеством терминов, взятых из почти бессмысленной французской философии). То же самое можно сказать по поводу вещей, которые человек слышит от фотографов и критиков. Но когда есть только фотография и ничего больше, и она ни к чему не привязана, что мы можем о ней узнать? Самое главное: какую теорию применить при почти полном отсутствии дополнительной информации? Учитывая, что мы не знаем, кто, где и с какой целью сделал снимок.

Меня приводит в восторг вызов, брошенный этими фотографиями. И интереснее всего, что эти фотографии являются теми, что я могу, в самом деле, купить. Но это, конечно, другой вопрос.

Вот фотография, которую я полюбил с первого взгляда. В строгом смысле, для фотографии важно содержание, находящееся в рамке кадра. Все остальное неизвестно и непознаваемо. Это определенно верно.

В некотором роде, все, что находится за границами, дает людям повод для размышления. Два человека слева смотрят на кого-то или что-то справа от края кадра, как это делает человек в правом углу. Человеку нужно даже приложить усилия, чтобы понять, что здесь самое главное, ему приходится перевернуть свое мышление.

Но настоящий скандалист – не тот, кто просто смотрит, а тот, кто вместо того, чтобы смотреть в камеру (по обычным меркам), смотрит на нас, скрестив руки. Она больше не может. Она сыта по горло.

Мы вовлекли себя в игру, к которой мы, зрители, становимся частью экспоната. Нет большего удовольствия, чем это. Портреты интригуют разными способами. Но когда мы думаем, что являемся частью происходящего, когда мы чувствуем себя на месте фотографа, тогда изображение начинает играть новыми красками.

Я должен, наверное, добавить, что многие портреты не дотягивают до этого уровня, но для большинства это нормально. К тому же, все мы хотим чего-то разного от портретов. Может, мы хотим развлечься (в этом случае портретируемый является клоуном, позирующим для нас). Или мы не хотим быть в положении, где изображаемый человек допускает присутствие фотографа (или, в психологическом смысле, наше присутствие). Это нормально.

Возвращаясь к изображению: фотографическая реальность не дает нам возможности узнать, сыта ли по горло женщина или нет. Невозможно сказать.

Я в очередной раз осознал возможности фотографии немного позже, когда вооруженный человек в маске удерживал заложников в кафе в Австралии. Порой, когда людям удавалось сбежать, их фотографировали (и эти фотографии стали очень известным, например, эта) и снимали на видео. И я заметил, что разглядеть выражения лиц людей на фотографиях было просто, но на видео это было почти невозможно.

Мы все знаем, что фотография может это. Просто мы это игнорируем (но не в том случае, когда мы смотрим на свое собственное изображение и  забываем о многом, когда говорим о внезапно ставшей актуальной фотографии).

Итак, мы ничего не знаем о психическом состоянии молодой женщины. Мы пытаемся сделать вывод из того, что мы видим, потому что выражения лиц людей на фотографии ничем не отличаются от выражений в реальной жизни. Отличие только в том, что они навсегда заморожены.

И мы делаем больше. Мы также склонны думать, что наши собственные переживания как-то связанны с людьми на фотографии, и проецируем себя на людей, на которых смотрим. У всех случаются раздражающие моменты в семье, и как не предположить (да, предположить, мы точно знать не можем), что это всего лишь один из таких моментов?

Все мы привносим свой багаж в изображения, неважно, просто ли мы зрители, или критики, или теоретики. Часто наших мыслей по поводу фотографии достаточно, чтобы подчинить ее нашей собственной идеологии. Например, в своей книге «О фотографии» («On Photography») Сьюзан Сонтаг больше говорит о своем мировоззрении, чем о фотографии. И меня это устраивает до тех пор, пока студенты, читая эту книгу, не только получают общее представление, но и пытаются разобраться в написанном.

Мы ничего не можем поделать с этой существенной человеческой загадкой. Мы все рассматриваем вещи с собственной позиции, исходя из того, что мы знаем и, главным образом, хотим. Отметив это, тем не менее, я обнаружил, что многие люди, посвятившие себя фотографии на регулярной основе, но не являющиеся частью, выразимся, фотомира, более перспективные в плане средств, и делают больше, чем теоретики. Нет программы действий для поддержки.

Вокруг нас существует много фотографий, которые мы можем хорошо обработать, спасибо вам большое. Только люди, которые закручивают себя в сложный узел, пытаются придать фотографии смысл.

Народные фотографии, которых существует огромное количество, служат напоминанием, что мир существует и за привычными рамками. Как бы ни сложились наши суждения по поводу фотографии, в классах MFA, в белых кубах или где-либо еще, они должны служить всем фотографиям, а не только тем, которые сняты в условиях, в которых мы находимся. Все народные фотографии приходят к нам в первозданном виде, без теорий, объяснений, без навязанных мнений. При создании теорий, мы, в первую очередь, должны обращаться к ним.

Йорг Колберг (Jörg Colberg)
Источник: Conscientious
Перевод: Юлия Арсентьева

Переведено и опубликовано с разрешения автора.