Интервью: Алек Сот/ Alec Soth 

Источник: Little Brown Mushroom, 25 октября, 2011.

Лучшее в «песочнице» Little Brown Mushroom – это то, что я могу приглашать людей поиграть. Одним из самых энергичных художников, которых я знаю, является создатель книг и инсталляций, голландка Анук Крейтхоф/ Anouk Kruithof. Работы Анук головокружительные и живые, они заставляют меня выйти в мир и начать играть. Так что в августе 2011 я пригласил Анук сделать книгу вместе с Little Brown Mushroom. Результатом стала «Голова с крыльями»/ «A head with wings» – книга, похожая на замок из песка, со стенами из губок и секретными тоннелями. Мы с Анук недавно поболтали о том, как появилась эта книга.

А.С.: Думаю, нам стоит сначала немного вспомнить историю. Мы с тобой встретились в 2009 в Фотомузее Винтертура в Швейцарии. К тому моменту ты уже выпустила ряд книг. А потом ты начала производить их в огромном количестве, как ненормальная. Я имею в виду, что процесс был действительно продуктивным.

А. К.: Прошло восемь лет с тех пор, как я выпустилась из академии. Всего у  меня шесть опубликованных книг, в основном арт-книги/ artist books. Мне очень нравится «форма» книги. Я всегда мыслю книгами.

А.С.: Не существует единой формулы потрясающей книги. Ты можешь работать над публикацией в течение десяти лет и прилагать много усилий или это может быть что-то, сделанное за неделю. И у этой быстро сделанной публикации может быть невероятная энергия. Это как в музыке: люди могут вечность сидеть в студии или записать альбом живой музыки за одну ночь. И он будет так же хорош или даже лучше, поскольку у него будет эта энергия.

А.К.: Да.

А.С.: В твоей книге «Играя в границы»/ «Playing Borders» есть та самая неистовая энергия. Она была такой хаотичной и замечательным образом распадающейся на много частей. Я подумал, что она просто прекрасна. Я увидел ее, и мне захотелось работать с тобой. Кроме того, я подумал, что делать книгу вместе с нами будет для тебя своего рода вызовом, потому что в книгах Little Brown Mushroom используется повествование. Я не считаю твои работы именно нарративными, они скорее фрагментарны. И я решил, что будет интересно посмотреть, как ты будешь работать с нарративом, а потом ещё с этими сумасшедшими огранияениями по размерам (серия книг LBM выпускается в одном и том же формате – прим. ред.) и срокам. Я обратился к тебе в августе, и, по-моему, наша книга вышла в конце сентября, что кажется мне просто потрясающим.

А.К.: Что, действительно был уже август?

А.С.: Да, я посмотрел в переписке, я обратился к тебе 7 августа. Невероятно!

А.К.: А когда была готова книга?

А.С.: 29 сентября. То есть это меньше двух месяцев с того момента, как я с тобой связался! Другие книги, которые мы делали, рождались из уже существующего материала, но в этом случае всё было иначе. Я имею в виду, что ты использовала уже существующие фотографии, но структура и коллажи должны были быть созданы с самого начала. У тебя было много работы!

А.К.: Да, я, конечно, была немного удивлена. Вроде «о нет, дедлайны». А ты сказал: «просто запрись на пару недель в подвале, и ты сможешь это сделать». А я просто сказала: «ок, может быть, это возможно».  Потом я получила письмо «Осталось десять недель до ярмарки арт-книг в Нью-Йорке». И я подумала: «Во что я ввязалась?!» Но это было действительно здорово, потому что я уже начала работать над новой большой книгой, состоящей из снэпшотов, вроде повседневных фотографий, которые я делала на протяжении последних двенадцати лет. Так что у меня уже была подборка, висящая в моей студии, когда ты мне позвонил. И когда-то я сделала серию портретов этого типичного мужчины. У меня в архиве было 18 фотографий, с которыми мне всегда хотелось что-то сделать. Так что я решила сделать его «основным персонажем» моей истории. Я снимала его в Берлине в 2008 году в парке и была очарована его жестами и поведением.  Он или был не в себе, или страдал психозом, было непонятно, что с ним происходит. Он был так далёк от реальности и просто жил какой-то своей собственной жизнью.

А.С.: Кто-то кроме тебя замечал его? Или только ты?

А.К.: Многие люди наблюдали за ним, потому что он был несколько странным. Он как будто танцевал, шёл и смотрел на вещи, которые не существовали. Этот мужчина стал единственным, на что я могла смотреть в тот момент. Я сняла видео с ним и сделал фотографии, но до настоящего момента ничего с этими изображениями не делала.

А.С.: В этом парне есть что-то, что для меня каким-то образом связано с другой твоей работой. Мужчина на обложке «Играя в границы» жестикулирует сходным образом. Почти как бизнесмен, который танцует. Твои портреты, если тебе нравится так их называть, изображают людей, которые как бы «упакованы» в свои собственные миры или же выступают без публики. Это твоя обычная тема?

А.К.: Да, меня определённо завораживает визуальное выражение чего-то, что происходит внутри, как ментальный пейзаж или сон – люди, живущие в своём сознании. Когда я ищу людей, чьи портреты я хочу сделать (или изображения их перформансов),  я думаю, это те, кто не особенно осознают это. Они плывут над землёй или, не знаю, просто удивительные. Я думаю, они всегда находятся на определённой дистанции от других людей и всегда несколько оторваны от реальности. Ещё мне кажется, что это довольно интересно, что происходит в сознании каждого из нас и что мы, люди, имеем свой собственный внутренний мир, но с другой стороны нам всегда приходится открываться и показывать себя публично. Мы делаем это с определённой идеей позиционирования себя и, вероятно, возводим границы, стены вокруг самих себя, потому что мы хотим выглядеть определённым образом. Но меня интересует то, что находится за границами, что происходит, когда вы разрушаете стены.

А.С.: Таким образом, мы пришли к одному из моих главных интересов: пределы фотографии. Фотография имеет дело с поверхностями. Ты делаешь фотографию человека, и всё, что ты видишь – это его одежда, его кожа. Ты понятия не имеешь о том, что происходит у него в сознании. Это всё – проекция. Это одновременно и красота фотографии, и её разочарование. В отличие от писателя, вы не можете написать о том, что происходит у человека внутри. Эта серия книг появилась из этого разочарования и моей ревности к повествованию. Было интересно посмотреть, что ты будешь делать с текстом. Каким образом ты отреагировала на то, что нужно было использовать текст? И каким был твой подход к нему? Потому что красота есть и в том, чтобы просто видеть этого парня, не зная ничего больше.

А.К.: Да, это правда. Сначала у меня были готовы 80% итоговых изображений. В то же время я билась над тем, что делать с текстом. Я собрала большое количество интервью с людьми, больными шизофренией. Я многое прочла о психических заболеваниях. Нашла множество записей о людях, имеющих опыт переживания изменённого состояния сознания. Но я просмотрела собранные материалы и поняла, что всё это недостаточно интересно, чтобы их использовать. Ничего не получалось. Мне не особенно хотелось компилировать слова других людей. Некоторые из моих друзей уже давно призывали меня начать писать. И я начала писать короткую выдуманную историю, которая одновременно и имеет отношение к изображениям, и не имеет. Думаю, что конечным результатом стало то, что изображения не являются иллюстрацией к тексту.

А.С.: Да, чему я научился, делая эти книги, –  это то, что, если ты слишком тесно свяжешь текст с изображениями, он убьёт их. Вот то, что мне нравится в детских книгах, – подходящее соотношение текста и изображений, а сам текст зачастую очень простой. Не стоит пытаться звучать, как Пруст, или вроде того. Вы можете использовать очень простой, не описательный язык, поскольку фотографии наглядны сами по себе. Но в своём тексте ты пошла странным путём. Откуда в твоём тексте появилась губка (в тексте герои попадают в пространство между кирпичными стенами, которые в итоге становятся мягкими губками – прим. ред.)?

А.К.: О боже, моя одержимость губками! Губка из другой работы, которую я сделала недавно. «Взрыв гибкой стены (твердое и мягкое)»/ «Der Ausbruch einer flexiblen Wand (weich und hart)» – это диптих, состоящий из двух огромного размера чёрно-белых отпечатков с двумя изображениями взрывающихся в темноте стен из губок. Мне нравится губка как идея, материал и форма. В старших классах у нас были доски с написанной на них информацией к уроку, и в конце урока всё стиралась губкой и водой. Чаще всего мы стираем прошлое и рисуем линию как начало чего-то нового. Эта «стена из губок» мне видится метафорой стены, которая окружает людей, то, что меня завораживает, о чём мы говорили до этого. В моём тексте, так же как и в изображениях в «Голове с крыльями» и в огромном диптихе вы увидите этот «прорыв». Для меня это тот момент, когда вещи становятся по-настоящему загадочными и интересными.

А.С.: Эта книга родилась так быстро. Мне кажется, что особенно сложным для тебя в этот момент был тот факт, что ты путешествовала, так? Ты была во Франции?

А.К.: Во французских Альпах! Я была в деревеньке, где не было даже булочной. Там было хорошо. Мне нужна была тишина, чтобы сосредоточиться. Слишком много всего происходило вокруг меня в Берлине.

А.С.:  Итак, ты была там, но Ханс Зеегер/ Hans Seeger, дизайнер Little Brown Mushroom, был в Висконсине. Ты знаешь, хотя мы с Хансом и живём в соседних штатах, в действительности мы очень далеко друг от друга. Таким образом, мы имеем дело с этим материальным, осязаемым предметом, но мы трое разбросаны по всему миру и взаимодействуем по поводу воображаемого объекта. Мне кажется, для тебя это было достаточно сложно, поскольку ты обычно создаёшь материальные объекты.

А.К.: Да, это было действительно трудно. Я имею в виду, что я сделала несколько макетов вручную. Конечно, Ханс тоже их делал. Но обсуждать в скайпе и по почте такого рода  материальный объект было действительно сложно и непривычно. Эта книга как инсталляция. Мне кажется, мы действительно поняли друг друга через некоторое время; мы тщательно всё разбирали, снова складывали книгу, обсуждали, каким образом мы это делаем, и затем я проделывала это отдельно и все понимала. Да, вероятно, из-за того, что мы старались внятно объясняться друг с другом, у меня было понимание того, как это будет выглядеть в своём физическом воплощении. Наверное, в силу того, что я уже делала книги с фальцовкой, я представляла себе нашу книгу и пробовала сложить её по описанию. Думаю, нам повезло, что мы отлично друг друга понимали и прислушивались друг к другу.

А.С.: Мне кажется, у тебя есть настоящее голландское восприятие дизайна. Возможно, ты не задумывалась об этом, но, если сравнивать с другими книгами, я обычно понимаю, откуда они, без каких-то дополнительных сведений. Но в случае с этой книгой, когда ты работала с двумя американцами, мне интересно, видишь ли ты это в конечном результате, повлияло это на книгу или нет?

А.К.: Не в конце, а в самом начале точно. Конечно, когда я смотрела другие книги и то, что делает Ханс, я думала «ого, это как другая планета». Книги, которые я вижу в Нидерландах или Берлине и то, как делают фотокниги в Америке, – сложно говорить об этом, но существует огромная разница в самом подходе. Так что я немного волновалась в самом начале, но сейчас я действительно довольна результатом. Поначалу трудность для меня составляли неизменяемые элементы создания этой книги: формат, стикер, картонная обложка и то, каким образом книга сшита. Но в результате, мне кажется, она действительно соответствует  теме «голова с крыльями». Я очень довольна. Кроме того, мне кажется, что совместная работа и ограниченное время дали толчок моим идеям. Я многому научилась благодаря этому.

А.С.: В этом и есть вся прелесть, в этом напоре. В моей собственной издательской деятельности, в случае с моими собственными книгами мне не так часто приходится сталкиваться с такими ограничениями. Я печатаю у Steidl, который, по большому счёту, позволяет мне делать всё, что я захочу.

А.К.: Здорово!

А.С.: Да, здорово, и мне это нравится, но в то же время мне кажется, что во взаимодействии и противостоянии людей рождаются интересные вещи. Мне любопытно, как это, когда у тебя есть редактор. Так что мне кажется, что моё сотрудничество с Хансом на протяжении стольких лет — это действительно здорово, потому что он действительно побуждает меня делать вещи, которые я сам бы никогда не сделал. Из-за этого книги получаются гораздо интересней, но время от времени и мне приходится отступать, потому что я издатель, которому приходится беспокоиться о деньгах и других практических аспектах. И это весьма полезно, когда я снова становлюсь художником, знать и оборотную сторону всех этих вещей. Так что мне нравится напряжение. Было действительно интересно соединить твою точку зрения и вообще точку зрения голландского дизайна с книгой, в основе которой лежат американские детские книжки со своими ограничениями.

А.К.: Сотрудничество, в особенности процесс обсуждения работы, мне чрезвычайно интересно. Но, как ты уже сказал, когда видимшь мои предыдущие книги, сразу понимаешь, откуда они. В большей степени это из-за того, что я делаю их сама. В случае с «Играя в границы» макет, который я сделала, был достаточно близок к конечному результату. Когда я делаю свои книги, я стараюсь, чтобы в итоге они получались близкими мне самой. Я думаю, если этого не делать, вы останетесь просто с книжками для журнального столика, а мне это совершенно не интересно. Если вы делаете книгу, делайте книгу, у которой была бы своя сущность как у работы.

А.С.: Ты упомянула о том, что сделала эти фотографии мужчины в парке, но мы не говорили о том, как ты делала итоговые коллажи.

А.К.: Photoshop меня не интересует. Я думала о том, почему хочу сделать это вручную, возможно, это связано с концентрацией. Не работать за компьютером, а отделять себя от него, изготавливая трёхмерные декорации вокруг персонажа истории. Я ощущаю большую степень контроля. Я могу играть, помещать этого человека в картонную среду. И ещё мне нравится, что это происходит быстро — резка и прочее. Кто-то может сказать, что работа вручную требует много усилий, и это действительно так. Но, вероятно, я просто трудолюбивая; я работаю, работаю, и еще раз работаю. Сделанные вручную трехмерные декорации и их пересъёмка для меня намного  удивительней в процессе и увлекательней в результате, что делает всё это для меня интересным. Кроме того, я сделала это именно так из-за твоего предложения сделать серию книг в стиле американских детских книжек 70-х гг. Детьми все мы создавали картонные миры в коробках из-под обуви. Мои фотографии – нечто вроде этого, но вместо дырки для подглядывания в коробке – фотокамера, которая задаёт границы кадра. Для меня важно, что я использую свои собственные, а не найденные фотографии для всех этих изображений. Создание работы вне помещения – социальный элемент – очень важен для меня. У меня есть сильный стимул выходить на улицу, поэтому я работаю с фотографией и видео или, будто старьёвщик, собираю материалы, которые использую в своих инсталляциях. Когда я на улице, я разговариваю с людьми, собираю информацию и всякого рода приключения, встречающиеся у меня на пути. Вот то, что я люблю в этой жизни!

А.С.: Это как раз то, что я все время говорю: реальный мир всё ещё существует! Ты проводишь столько времени, пялясь в компьютер, что когда переключаешь внимание на внешний мир, то не веришь своим глазам: «Ого, реальная жизнь! Потрясающе!»

 

Перевод с английского на русский: Надежда Дегтярева.

Переведено и опубликовано с разрешения Анук Крейтхоф.

Рецензию Дарьи Туминас на книгу «Голова с крыльями» можно прочитать на сайте Photographer.ru

 

 

347total visits,1visits today

0 Comments

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*