Прошлое в настоящем: рука создателя

Мадонна Нагасаки, ущерб нанесен 9 августа 1945.

С помощью словесного описания произведения искусства  я помогаю осознать, каким образом это произведение интерпретируется и воспринимается. Есть вероятность того, что число прочитавших о нём людей превысит число тех, кому довелось увидеть его своими глазами. А также вероятность того, что описание само по себе сольётся с произведением искусства и, в некотором роде, заменит его. Мне нельзя слишком много об этом думать. Иначе я стану так внимательно следить за каждым своим словом, что не напишу в итоге ни строчки.

Важный элемент в работе Герта Яна Кокена / Gert Jan Kocken – осмысление того, как пишется история и откуда возникает приписываемое ей то или иное значение. Его привлекают решающие моменты в ходе истории, когда события теоретически могли бы пойти совсем другим путём. Он указывает на краеугольные камни теневой истории,  добавляя тем самым ещё один слой поверх того, что мы уже знаем.

Герт Ян Кокен: «История надёжно хранится в коллективной памяти в качестве некой структуры из фактов, убеждений, интерпретаций и зрительных образов. Конечно же, большую роль здесь играют книги по истории и прочие источники информации. Они стараются сохранить прошлому жизнь, однако тем самым трансформируют его в нечто постоянно сопутствующее событиям настоящего, но гораздо менее определённое. В своей работе я стараюсь занять позицию критика. Мне хотелось бы показать историю во всей её многосложности, подчеркнуть совершенно новые аспекты и проследить альтернативный путь через прошлое, который побудит зрителя посмотреть на её события под новым углом».

Изучая случившийся в XVI веке в Голландии всплеск иконоборчества, известного как Beeldenstorm (голл. «штурм изображений»), Кокен обратил внимание на то, что в учебниках и книгах по истории неоднократно использовались идентичные иллюстрации. История превратилась в набор картинок, рассказ о том, как люди жестоко разрушали произведения искусства. Изображения последствий — той реальности, которую эти люди оставили за собой — здесь едва ли встречались.

Кокен обнаружил, что от произведений, обезображенных воинственными кальвинистами в XVI веке в повиновении второй заповеди, почти ничего не осталось. «Не делай себе изваяний божества — никаких изображений того, что вверху на небе, того, что внизу на земле, или того, что в воде, ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я, Господь, твой Бог, — ревнивый Бог. За грехи отцов, отвергнувших Меня, Я караю их детей, внуков и правнуков. А потомкам тех, кто Меня любит и исполняет Мои повеления, Я и в тысячном поколении воздаю добром» (Исх. 20:4-6).

Вместе с самими изображениями исчезли и практически все следы их прежнего существования. Как если бы Beeldenstorm стал невидимым. Разрушения иконоборцев  можно рассматривать почти как выбор техники художником. К примеру, на деревянном рельефе «Мадонна с ребёнком. Женева, обезображено 9-10 августа 1535» / Madonna with child, Geneva. Defacement 9/10 August 1535 (2005) можно проследить направление, в котором двигалась рука иконоборца, когда он наносил Деве Марии первые удары. До определённого момента её голова оставалась нетронутой: как если бы уничтожить достаточно было только ту её часть, где располагалось непосредственно лицо. В том месте, где в руках Марии должен был быть младенец Иисус, прорублена дыра.

 

Кокен демонстрирует, что незавершённое может обладать своеобразной красотой. С трудом угадываемые детали, трещины и дыры перекликаются с эстетикой, знакомой нам по современному искусству модернизма и абстракционизма (где недоработки и намеренное отсутствие отчётливости призваны стимулировать воображение), а также по направлениям искусства, использующим разрушение в качестве художественной техники. «Хотя иконоборцы не ставили перед собой задачу создать что-то красивое, они осознавали и использовали силу изображения, чтобы передавать своё сообщение. Они знали, что именно и почему разрушали, а что оставляли нетронутым, – рассказывает Кокен, – Реформация сыграла важнейшую роль для развития современного искусства. Люди, по большому счёту, стали задумываться о значении, влиянии и потенциальных возможностях использования изображения. До этого времени художники, в основном, изображали и копировали библейские сцены».

Кокен старается, насколько возможно, избежать возникновения авторского почерка. Его работы характеризует не столько стиль, сколько попытки создать максимально обезличенные изображения. Чтобы придать объекту наибольшую ясность, он старается запечатлеть его беспристрастно. Подобно журналисту, воздерживающемуся от личных комментариев, Кокен – объективный наблюдатель. Авторский почерк здесь неуместен, ведь автор не заинтересован в том, чтобы представить себя создателем.

Избегая собственного почерка, Кокен сосредотачивает внимание на метках, оставленных создателями и разрушителями. Его исследование свидетельств разрушений периода  Beeldenstorm – это не столько доказательство вины, сколько попытка проследить сами знаки иконоборческого неистовства. Интерес к иконоборчеству возник у Кокена после событий 2001 года, когда в Афганистане были разрушены талибами Бамианские статуи Будды. Работа над созданием статуй началась ещё во II веке и была завершена, судя по всему, в IV или V веках. Лидеры Талибана заявили, что огромные статуи являлись идолами, а идолопоклонничество строго запрещено законами шариата. Этой причины стало достаточно, чтобы взорвать статуи с помощью динамита. Именно в то время, когда мир был потрясён разрушение статуй Будды, Кокен демонстрировал свои изображения нанесённых иконам во время Beeldenstorm повреждений и, тем самым, заставил людей по-новому взглянуть на идею иконоборчества.

В рамках серии работ о поворотных моментах в истории Кокен также фотографировал акварели Адольфа Гитлера, находящиеся под пристальной охраной Пентагона. Сюжеты картин представляют собой детально прорисованные умиротворенные сельские пейзажи. Если бы я не знала о том, кем их автор был на самом деле, представила бы его себе чопорным и изнеженным. «Старая Вена» / Alt Wien (1908) была среди представленных Гитлером работ, когда он подавал заявление на обучение в Академии изящных искусств в Вене. Каким бы сейчас был мир, если бы он поступил туда? Что случилось бы, если бы он проявил бóльшую предприимчивость и убедил бы приёмную комиссию его принять? На эти вопросы невозможно ответить, они явно не интересуют историков, хотя в мою голову приходят непременно, когда я рассматриваю работы Кокена.

Картина «Бецелер» / Becelaire была написана Гитлером в 1917 г. во время третьей битвы при Ипре. Со времён «Старой Вены» его стиль совсем не изменился. Исходя из этого, можно судить о том, насколько хладнокровным был этот человек. Бесчувственным. Гитлер почти никогда не рисовал людей. Когда такое всё же случалось, он превращал их в подобие маленьких кукол. Или я слишком стараюсь найти корни зла в этих, на самом деле безобидных, деталях? Понимаю, что с точки зрения историка это неправильно, и всё же не могу не смотреть на прошлое сквозь призму тех знаний, что  мы собирали по крупицам до сегодняшнего дня.

Тот факт, что эти акварели хранятся в Пентагоне, лишний раз подчёркивает ту важность, которая им приписывается. По словам правительства США «сами штрихи художника обладают таким подстрекательским потенциалом, что их следовало бы оградить от взглядов кого бы то ни было, кроме специально допущенных экспертов». Кажется, это хорошо отражает страх перед мощью, которой наделены эти работы, как если бы они были созданы не из красок, а из самих идей их создателя, которые нужно спрятать от человеческих глаз. Фотографируя акварели в их окружении, Кокен демонстрирует не только сами картины, но и то, как люди взаимодействуют с историей и искусством, из чего возникает приписывание значимости. С помощью своих работ он показывает зрителям, что наблюдение окрашено знаниями, историческими фактами и текущими событиями. Он постоянно изучает напряжение между зрительной информацией и передачей незримого содержания.

Кокен исследует использование подписей на примере Гитлера и Тиббетса. Гитлер подписывал свои работы как художник: он надеялся однажды стать знаменитым. К тому времени как Тиббетс начал раздавать автографы, он уже был знаменит. 6 августа 1945 он находился за штурвалом самолёта, с которого на Хиросиму сбросили бомбу с кодовым названием «Малыш», уничтожившую жизни 78 000 человек. В результате радиационного облучения общее число погибших позднее достигло 140 000. Будучи заслуженным ветераном войны, Тиббетс годами оставлял свои автографы на фотоснимках с ядерным грибом. Подобно подписывающему картину художнику, он расписывался поверх радиоактивного облака. Его автограф в буквальном смысле является способом присвоить историю и потребовать признания собственной роли в ней. Ещё до полёта над Хиросимой он постарался заявить о своей значимости, переименовав самолёт-бомбардировщик в честь своей матери: Энолы Гей Тиббетс. Возможно, Тиббетс отождествлял самого себя с бомбой. Я никак не могу найти логичный ответ на вопрос, какую именно честь он хотел оказать матери этим своим поступком.

Фотоснимки той атаки широко известны человечеству. Они стали частью коллективной памяти. Поэтому я будто бы смотрю на двойное изображение: с одной стороны — воображаемое мной, с другой — показанное Кокеном. К ужасу своему я замечаю, что сами грибовидные облака напоминают гротескные подписи в небе.

Члены экипажа бомбардировщика оставляли автографы не только на фотографиях. Работа Кокена «Однодолларовый серебряный сертификат, подписанный экипажем «Энолы Гей»  / 1 Dollar Silver Certificate signed by Enola Gay Crew (2010) запечатлела долларовую банкноту с их подписями на передней стороне. Оборотная сторона купюры подписана членами экипажа самолёта, сбросившего вторую — на сегодняшний день последнюю — ядерную бомбу на Нагасаки, спустя три дня после взрыва в Хиросиме. Кокен увеличил изображение долларовой банкноты так, что голова Джорджа Вашингтона представлена в натуральную величину, превращая его в человека, смотрящего на зрителя. Мне кажется или Вашингтон выглядит ошеломлённым в окружении имён людей, которых почитают как героев, несмотря на то, что они стали причиной смерти и разрушения?  Подписи членов экипажей бомбардировщиков требуют нашего внимания, так же как они сами требовали внимание к своей роли в истории. Они превратили долларовую купюру в объект, за который некоторые готовы заплатить гораздо больше номинальной стоимости. Эта купюра – символ Америки и капитализма. Ветераны ставили автограф не просто на деньгах, они ставили автограф на самой Америке, как будто страна принадлежала им.

Во время визита в Нагасаки Кокен нашёл статую Девы с выжженными глазами. Когда-то она стояла в кафедральном соборе, молитвенном доме самой многочисленной католической общины на юго-востоке Азии, территории японских католиков в Нагасаки. Из-за плохой видимости ядерная бомба, изначально предназначавшаяся для г. Кокура, была сброшена на Нагасаки. Город сровняли с землёй. Бомба взорвалась прямо над собором. Жестокий удар судьбы: японские католики — меньшинство, загнанное в район Ураками — было разом стёрто с лица Земли. Чудесным образом голова статуи Девы Марии сохранилась. Вот только глаза оказались выжженными. Кажется, будто это было специально так задумано, чтобы затронуть за живое и пробудить религиозные чувства даже среди неверующих. Послание от Господа не могло бы быть совершеннее: глаза Марии не вынесли такого страдания. Она ослепла, совсем как те выжившие, что смотрели на мощную вспышку взрыва. И ещё она напоминает о плохой видимости, по причине которой бомба была сброшена на собор.

Текст: Мария Барнас / Maria Barnas

Источник: Foam Magazine, номер 25 «Следы» / «Traces»

Перевод с английского на русский: Мария Николаева

Переведено и опубликовано с разрешения автора

 

Герт Ян Кокен / Gert Jan Kocken (р. 1971, Равенштейн) — фотограф, проживающий и работающий в Амстердаме. В 1998 г. он окончил Королевскую академию искусств в Гааге / Hague Royal Academy of the Arts, а с 2011 г. начал аспирантуру в Государственной академии изобразительных искусств в Амстердаме/ Rijksakademie van Beeldende Kunsten Amsterdam. В своей работе Кокен проводит серьёзные исследования, прежде чем сфотографировать объект, который будет частью того целого, что он позднее представит в распечатанном виде почти в натуральную величину, а иногда и в многократном увеличении («Изображения Амстердама 1940-1945» / Depictions of Amsterdam 1940-1945 (2009) и «Энола Гей Тиббетс» / Enola Gay Tibbets (2010)). Его работы часто принимали участие в персональных и групповых выставках в Голландии и за её пределами. Самые недавние из них: персональная выставка «Позиции» / Positions, прошедшая в Муниципальном музее Схидама / Stedelijk Museum Schiedam и «Монументализм» / Monumentalism, городское собрание произведений искусства при Музее современного искусства Амстердама Стеделийк / Stedelijk Museum Amsterdam. Его работы были представлены на групповой выставке «Природа как изобретение» / Nature as Artifice (2008-2009), в собрании Дома Джорджа Истмена / George Eastman House в Рочестере, в Aperture Gallery в Нью-Йорке, в Die Alte Pinakothek в Мюнхене и музее Крёллер-Мюллер в Голландии. В 2008 году внушительная подборка работ Кокена из серии «Прошлое в настоящем» / Past in the Present была показана на выставке «Вопрошая историю» / Questioning History, проводившейся в Нидерландском Фотомузее (Роттердам).

Мария Барнас / Maria Barnas (р. 1973, Хорн) живёт и работает в Амстердаме. Поэт, писатель-романист и художник. Обучалась в  Королевской академии изобразительных искусств в Амстердаме / Amsterdam Royal Academy of Visual Arts. Барнас является автором еженедельной колонки в голландской газете NRC Handelsblad и редактором литературного журнала De Gids. Кроме того, она один из создателей Missingbooks – издательского дома для книг, которые никогда ранее не переиздавались.

600total visits,1visits today

0 Comments

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*