Льюис Буш: яркие события и тенденции Paris Photo 2016

349346

Журнал Ф. публикует перевод обзора ежегодной выставки-ярмарки Paris Photo, составленный писателем и фотографом Льюисом Бушем.

 

Как и все современные выставки-ярмарки, Paris Photo — это бизнес. Было интересно приехать в Париж вскоре после семинара, на котором мы обсуждали перемещение документальной фотографии в галереи с моими студентами-магистрантами. Одним из пунктов нашей дискуссии был всем хорошо знакомый непростой вопрос: как возникает искусство? Мы не пришли к единому соглашению, но отметили, что нечто становится искусством, если кто-то назовет его таковым. Хорошее это искусство или плохое — отдельная тема для разговора.

Paris Photo — прекрасное тому доказательство — огромное количество фотографий, отчаянно отстаивающих свою художественную ценность самыми незатейливыми способами, через технологические приёмы, размер и вызывающую броскость. Зачастую искусство вынуждено существовать в вакууме белого куба галереи. На самом деле, значение искусства часто определяется тем, что его окружает. Среди аудиовизуального шума огромного Гран-Пале, фотографии, довольствующиеся скромным расположением на стене, а иногда, ютящиеся в неприглядных закоулках галереи (я видел работу сюрреалиста Мориса Табара на ручке серванта), становились неожиданными приятными открытиями. Художественная фотография живёт и здравствует с поразительным разнообразием — от автобусных остановок Урсулы Шульц Дорнбург (а-ля Бехер) до серии мексиканских домофонов Луис Молины-Пантин. На деле то, что кажется более повседневным и непосредственным, сработает в последнюю очередь. То же касается изобилия монотонных фотоабстракций. Современная фотожурналистика и документальная фотография почти не представлена. Но без странных аномалий не обходится, например фотографии Афганистана, Джеймса Хилла (около 2001 года). На одном из снимков пожилой мужчина молится на фоне неба, пестрящего следами от самолетов американских бомбардировщиков. Или Дэниел Блау — чистейшая документалистика в виде старых фотографии НАСА и военные снимков атомных взрывов. Всё может стать искусством, если прикрепить правильный ценник.

Фотографий скульптур и текстур было гораздо меньше, чем на летней Unseen Photo Fair, тем не менее, они встречались, особенно среди работ молодых художников. Некоторым даже удалось сделать что-то уникальное и избежать напускных усложнений. Кинематографический пинборд Тома Лавлейса (превращенный солнцем в фотограмму, напоминающую Марка Ротко) — отличный пример, хотя, вполне возможно, что без пояснений, идея работы не прочитывается. Ещё один интересный пример — коробки Тима Раутерта, обрамлённые фотобумагой, внутри которых находится невидимый отпечаток. Самодостаточные красивые объекты, актуальный комментарий к аналоговому фетишизму, не нуждающийся в добавлении концептуального штриха — фотографического эквивалента Коту Шредингера. Некоторые художники обратились к структуре — фотографии Бена Каучи издали представляются скомканными принтами (та самая разновидность скульптурной фотографии), пока ты не подойдешь ближе и не осознаешь, что дело в ловко продуманной подсветке. В обзоре Unseen, я уже говорил, что скульптурный тренд сам по себе не представляет интереса, но он, несомненно, играет важную роль в контексте противоречивой необходимости арт-рынка ограничить медиум, чьи возможности воспроизведения не имеют пределов. Это противоречие особенно ощутимо в стенах Гран-Пале. Вам может показаться, что в цифре 230 тысяч евро за старые снимки Эдварда Уэстона нет ничего удивительного, всё дело в истории, возможно, для некоторых институций и коллекционеров, обладание объектом с родословной за подобную цену — выгодная сделка. С современным искусством дело обстоит гораздо сложнее, независимо от того, кто автор. Это заставляет задуматься о том, как сильно искусство может напоминать торговлю валютой или бросовыми облигациями, развлечение, которое, вероятно, станет наиболее интересным, когда механизм, наконец, даст сбой, и кто-то влиятельный покинет игровую площадку, где с фотографиями обращаются как с картинами.

В качестве подстраховки и попытки компенсировать расходы (иногда речь идёт о 20 тысячах евро за стенд), многие галереи предпочитают показывать всего понемногу: старое и новое, фотожурналистику и арт-фотографию, но такой подход, как правило, плохо работает. В противоположность этой тенденции, те, кто формируют полноценный стенд, отвечающий единой концепции, значительно выделяются. Филиал галереи East Wing Dubai таким образом отличился на Unseen. А стенд Париж — Пекин превратился в выставку коллекционера Томаса Совина «Beijing Silvermine» — замечательное собрание китайской любительской фотографии, спасенной от городских свалок. Эти деформированные снимки — подходящая метафора для исторических и технологических перемен. Глотком свежего воздуха в атмосфере «не подходите слишком близко к экспонатам», господствующей в некоторых частях ярмарки, стали оригинальные негативы на столе с подсветкой,  посетители могли разглядывать их с помощью лупы. Одной из наиболее «организованных» выставок, на мой взгляд, был стенд Джеймса Данзингера, обращенный к «Похоронному поезду Р.Ф. Кеннеди» Пола Фуско. Серия снята из локомотива, который вёз гроб младшего Кеннеди на похороны в 1968г. Фуско запечатлел американцев, собравшихся, чтобы выразить дань уважения. На каждой фотографии человек находится в зоне резкости, а окружение размывается по мере ускорения поезда. Историческая значимость момента и отклик со стороны нынешнего разлада в Соединённых Штатах делает серию крайне злободневной. Должен признаться, я почти спросил о цене, однако, на ум пришел трюизм: «если хочешь узнать стоимость — значит не можешь себе позволить».

Как и следовало ожидать, много запоминающегося происходило за пределами ярмарки. Выставка «Provoke» независимого художественного центра Le Bal  — одно из таких событий, и хотя часть меня предпочла бы увидеть что-то новое, всё было организовано так, что знакомый материал показался свежим и волнующим. Особенно приятное впечатление оставили копии радикальных журналов о фотографии, приколотые к стенам, посетители могли подробно их изучить. В одном из текстов встречается цитата Нобуёси Араки: «Раньше мы отождествляли камеру с оружием», это сравнение немного будоражит наряду с критическим отношением к фотографии. Отказ от идеи камеры как оружия (несмотря на все её недостатки) объясняет почему в Гран-Пале так много того, что становится тусклым вне убеждений. «Provoke» и его участники имели ярко выраженный характер, это делало их опасными, но сегодня такая характеристика, превратила бы издание в глубоко устаревшее.

Выставка Андреса Серрано в Европейском доме фотографии определённо заслужила внимание, особенно в глазах американского зрителя — серия портретов, сделанная под влиянием событий 11 сентября перекликается с «Людьми двадцатого столетия» Зандера. Одной из первых вас встречает фотография президента Дональда Трампа, в окружении прекрасной принцессы, кокаинового наркомана и модели. Массивные работы Серрано, отчасти привлекательны тем, как открывают маленькие недостатки в приукрашенном совершенстве людей, неожиданно эти дефекты превращаются в особенности, которые делают человека сам собой. При взгляде на фото Трампа, становится жутко от  того, что он изображен без малейших изъянов — даже в маленькой принцессе больше человеческого несовершенства.

Однако, самым ярким событием для меня стала выставка «Архив Пьера Молинье». Маляр, ставший художником, трансвестит и гедонист, свободно называемый сюрреалистом, Молинье создал серию эротических автопортретов в смешанной технике (фотография, рисунок, коллаж) и добился потрясающего эффекта. Сложно провести какую-либо параллель, но мне пришла мысль — если бы Отто Дикс занялся фотографией, стал трансвеститом, имел склонность к содомии и смешивал краски со своей спермой (как Молинье), он мог бы создать серию немного похожую на эту. Работы Молинье варьируются от забавных, непристойных до совершенно жутких, но общее впечатление от выставки — буря эмоций. В отличии от Андре Бретона, отстаивающего своё искусство, Молинье вёл маргинальное существование и покончил с собой в 1976г., в контексте Paris Photo, здесь напрашивается цитата критика Фредерика Бегбедера. В прошлом году на аукционе работ Молинье, вместо того, чтобы составить «поздравительное» эссе, посвященное будущим владельцам картин, Бегбедер ловко подметил: «художники умирают непризнанными, в страданиях и бедности, тогда как десятилетия спустя высшие классы отдают им дань, поедая своё трюфельное ризотто».

Моя поездка в Париж была короткой, и в этот раз, мне не удалось уделить внимание большому количеству книг, я пропустил Offprint, чтобы сэкономить время (и потому что такие большие книжные ярмарки часто оказывают на меня странный удручающий эффект). Список конкурса Aperture Photo Book включал несколько интересных заголовков, но коммерческая составляющая откладывает неизгладимый отпечаток. Когда участие в конкурсе строится на платной основе, нельзя ожидать, что соревнование будет полноценным, в конечном итоге останутся те, кто смог себе это позволить. Победитель — книга «ZZYZX» Грегори Халперна, с красивыми изображениями и качественной печатью. Я ценю то, что делает Халперн, но его интеллектуальной абстрактность далека от области фотографии, которую я люблю исследовать. Ассортимент ярмарки Polycopies показался мне более стоящим. Марко Тиберио и Мария Гетти, «Immo Refugee Camp» — типология сооружений «Джунглей» в Кале, напоминающая брошюру риелторского агентства; «Dear Clark» Сары-Лены Майерхофер — захватывающее исследование идентичности с помощью невосприимчивого обманщика (книга вошла в шорт-лист Aperture). Любители фото-историй будут в восторге от «Révélations. Iconographie de La Salpêtrière» Хавьера Вивера — прекрасный каталог, включающий фотографии госпиталя, проникновенную и беспокойную работу наставника Фрейда, Жана-Мартена Шарко, и его коллаборацию с хронофотографом-новатором Альбертом Лонде.

Так что на Paris Photo встречались и удивительные жемчужины, но чтобы их отыскать, приходилось иногда становиться Совином [Томас Совин] и прочесывать свалки, что требовало много времени и крепкого здоровья. Я нашёл всего одно изображение, которое стоило каждых 30 минут, потраченных на основной программе ярмарки, насколько удачен такой расклад и как он соотносится с предыдущими годами — не осмеливаюсь вычислять.

Оригинальный текст: Льюис Буш

Перевод: Диана Матерухина

Источник: Disphotic

Фото обложки: Archive Pierre Molinier, Maison Européenne de la Photographie

4333total visits,6visits today

0 Comments

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*