Ответственность и правда в фотографии. Йорг Колберг

Ackerman_Farmer
Ackerman_Farmer

George W. Ackerman

Когда я вижу изображение какого-либо места, я иногда предполагаю, что бы я думал, если бы был родом оттуда. Если бы я родился в Конго, как бы я воспринимал декоративные, яркие фотографии Ричарда Моссе, ставшие очень популярными в художественных кругах? Как бы я понимал различные суждения об этих фотографиях, которые, как предполагают, формулируют новый подход к изображению войны?

Я не знаю, как ответить на эти гипотетические вопросы. И правда, я могу просто спросить людей, которые живут в Конго. Я думаю, является ли обязанностью художника показывать место, опираясь на видение людей, живущих в данной местности? Является ли это конечной целью искусства? Угодить, умиротворить, давать ощущение покоя?

Судя по тому, как я сформулировал эти вопросы, вы можете понять, что у меня есть ответ: “Нет!” Это не то, что искусство, настоящее искусство, ставит своей целью. Творец (фотограф, художник, писатель) должен выражать свою собственную позицию и брать на себя ответственность, даже если это задевает чувства жителей Конго, Аппалачи или любого другого места.

Конечно, я, по-видимому, ошибся в определении цели настоящего искусства. Я выразился не совсем точно. Оставаясь изображением места, настоящее искусство не сразу начинает быть выражением позиций художника. Нужно еще кое-что, чтобы сделать по-настоящему хорошее произведение. Но когда художник действует по собственной инициативе, это первый шаг. Без этого, я готов поспорить, у вас не получится сотворить что-то стоящее. У вас получится материал для туристических брошюр, или пропаганда, или реклама, или что-либо еще. Но это плохое искусство, искусство, подчиняющееся огромной идеологии; искусство, которое позволяет этой идеологии диктовать свои условия; искусство, которое предписывает смотрящему обязательства.

Искусство фотографии до сих пор находится в сложном положении в определении себя. Художник вряд ли столкнется с различными спорами, с которыми всегда приходится иметь дело фотографу. Картина, само собой, есть своеобразный экспонат, каким фотография не является. Вы можете фотографировать таким образом, что результат хоть и станет законченным экспонатом, но в то же время все равно будет лишь отображением того, что находится перед камерой.

Людям очень сложно разобраться в этой области. Если камера – это машина, которая добросовестно записывает и отображает все, что находится перед ней, то фотограф является источником проблем, если такие имеются. Но камера – это не машина, которая делает все это. Она никогда не записывает все, что находится перед ней, в точности, ей нужно пройти много этапов между нажатием кнопки и отображением конечного результата, и именно это делает связь фотографии и реальности очень непростой.

Для начала, чтобы понять, что такое настоящее искусство в контексте фотографии, нужно разобраться в природе средства выражения, в вопросе, как изобразить действительность (в том плане, котором мы ее обозначаем) должным образом.

В большей степени, задача фотографа – понять, как работает его средство выражения. Если вы думаете, что камера точно изображает все, что находится перед ней, то, скорее всего, вы будете требовать от фотографа именно это.

Если, тем не менее, вы считаете, что каждое решение, сделанное фотографом, влияет на связь между действительностью и конечным результатом (являющимся переосмыслением реальности), то у вас, скорее всего, другое отношение к ответственности. В таком случае, стоит доверять замыслу фотографа, потому что он базируется на знании того, что делает камера.

При подробном рассмотрении, эти две позиции не так уж сильно отличаются, если мы рассматриваем процесс фотографирования. В обоих случаях, это зависит от понимания фотографом его средства выражения: это то, что камера позволяет мне сделать; это то, на что она способна; и я буду использовать это, чтобы получить результат.

Эти два понимания принципиально различаются во взглядах на действительность. В первом случае мы имеем дело с действительностью с высшей ее инстанции: с миром в целом. В нем мы имеет доступ к чему-то мифическому – мы можем видеть все нашими собственными глазами (даже если на самом деле «устройства» управляющие нашими глазами и разумом не реальные). В другом случае мы имеем дело с тем, что называется видением фотографа. Оно может быть абсолютно любым. В сущности, мы видим то, что хочет фотограф. Это единственно возможная действительность в этом средстве выражения, и именно это возвращает меня к бесконечным спорам об искусстве фотографии.

Чтобы вернуться к идее ответственности, действительность для фотографа исходит из его понимания возможностей средства выражения. Фотографу нужно понимать каждый процесс, происходящий при съемке, причем не важно, снимает ли он на крупноформатную камеру, мобильный телефон или на любое другое устройство — так же художник подбирает краски для своего полотна.

Настоящее искусство делается опытными художниками, и это правда, невзирая на то, нравится ли это кому-то или нет. И этот факт только подтверждает роль критики: кто-то должен проверять объекты на качество, проверяя все по параметрам определенного контекста. Параметры могут меняться в зависимости от жанра, и людям, не понимающим контекста, очень сложно разобраться в этом.

Выражение «мой ребенок может так же» берет свои корни из глубокого заблуждения о сущности на вид простых форм в истинном искусстве. К сожалению, у фотографов очень «простое» средство выражения – «все, что ты делаешь – это просто нажимаешь на кнопку?»

Что мы можем сказать о фотографиях Моссе из Конго, это то, что они хорошо выполнены, невзирая на то, нравятся они нам или нет, согласны ли мы со смыслом, который они несут. Сверх этого, все, тем не менее, очень неопределенно. Как, после всего сказанного, определить сущность настоящего искусства? Хоть люди и потратили много бумаги и энергии, чтобы понять эту сущность, я не хочу ввязываться во все это.

Вместо этого я лишь хочу обратить внимание на факт, что хоть и фотография делается в мире, она не представляет собой мир. Так что мы не должны судить о фотографии, забывая о решающей разнице. Мы можем видеть только действительность фотографа, действительности, которая формируется на разных вещах: не только на том, что находится перед камерой, но и на том, что у фотографа в голове. И это действительность, с которой нам приходится иметь дело. Она может не совпадать с нашей. Она может не совпадать с общепринятой точкой зрения.

Как я заметил раньше, задачей художника не является потворствовать аудитории. Его ответственность заключается в том, чтобы представить нам действительность, которую мы можем самостоятельно осмотреть. В конце концов, может, мы все ошибаемся? Может, есть другой способ смотреть на вещи? Это все – горькая пилюля для фотографов, потому что их средство выражения кажется простым. Но, как мы все теперь знаем, даже галерея фотографий в Facebook не является действительным отображением жизни человека. Фотографии тщательно отобраны. Они являются пропагандой (хоть и некоторые пропагандисты умнее других).

Фотография не лжет. Чтобы утверждать обратное, нужна вещь, которая может быть так же объективна, как фотография. А такой вещи нет. Все фотографии отображают действительность: своих создателей. Вопрос не в том, является ли эта действительность истиной в высшей инстанции. Вопрос в том, что, не смотря на все, фотограф показывает нам свою действительность, свою веру, которую мы допускаем, которой мы одержимо придерживаемся, взвешивая, что мы видим.

Ответственность фотографа – не показать нам истину. Вместо этого он должен показать нам свое видение, которое мы можем критически переосмыслить. Вот почему и как фотография становится искусством. И, если она сделана качественно, мы видим хорошее искусство фотографии. Но под словом «хорошее» имеется в виду не то, что мы хотим увидеть. Под этим имеется в виду то, что исходит из нашего опыта, нравится нам это или нет.

Йорг Колберг (Jörg Colberg)
Источник: Conscientious
Перевод: Юлия Арсентьева

Переведено и опубликовано с разрешения автора.

 

6321total visits,3visits today