История двух городов: Кьябаинга и Крейлероорд

Из проекта

Интервью с Андреей Стултиенс: Another Africa

Иногда фотографии помогают нам лучше понять мир вокруг, хотя это нельзя назвать закономерностью или обязательной целью. Продолжая наш диалог, начатый в августе 2011, с голландским фотографом и преподавателем Андреей Стултиенс/ Andrea Stultiens, мы поговорили с ней о проекте “Важные вещи”/ “Things that matter”. Это проект, созданный после ее первого путешествия в Уганду, основанный на впечатлениях от пережитого культурного шока и переживаниях столкновения с “другим”. В ходе этого путешествия она размышяла о том, как создается понятие идентичности и каким образом визуальное искусство может влиять на это понятие. В своем первом интервью об этом проекте Стултиенс ответила на наши вопросы:

Что подтолкнуло вас к созданию проекта “Важные вещи”?

А.С.: Те чувства, которые я испытала, путешествуя по Уганде в качестве туриста: я не понимала ничего из того, что видела, и одновременно все вещи казались такими знакомыми. Видимо, это и есть культурный шок. Я будто бы лишь поверхностно касалась того мира, о котором хотела узнать больше. Этот проект стал попыткой создать интересное мероприятие для двух групп детей и одновременно позволил мне участвовать на другом уровне, чем если бы я была просто туристом.

Как появилось название проекта?

А.С.: Оно появилось из вопроса, который я задавала детям, участвующим в проекте. Я попросила их запечатлеть вещи, которые имеют наибольшую ценность для них, чтобы затем показать их детям в другой стране.

По-вашему, как изображения влияют на то, как мы разиваем и представляем нашу идентичность? И каким образом это влияет на то, как мы воспринимаем и “судим” о других людях?

А.С.: Это как раз те вопросы, которые я ставила перед собой в начале проекта в Уганде. И они до сих пор актуальны: у меня нет ответов. Что я знаю, так это то, что влияние изображений на нас огромно, и размышления о силе этого влияния гораздо важнее того, чтобы найти ответы.

Вы создали две параллельные истории с младшими школьниками из двух деревень. Расскажите подробнее об этом.

А.С.: Дети из обеих деревень, которые приняли участие в “Важных вещах”, в момент проекта оканчивали начальную школу. Обе деревни маленькие, удаленные, расположены вблизи озера и бедны по стандартам обеих стран. Кьябаинга/ Kyabahinga расположена на юго-западе Уганды, а Крейлероорд/ Kreileroord – на северо-западе Голландии. Я попросила детей сфотографировать важные в их жизни вещи, чтобы затем поделиться снимками с детьми из другой страны. Они делали так дважды. Между двумя частями проекта они посмотрели снимки друг друга, и я говорила с ними о том, что, как они считают, видят. После второго этапа съемки я отводила каждую группу на экскурсию в местный музей национальной истории, а также документировала эти поездки. Я снимала эти путешествия, а также “осязаемую” историю в каждом из музеев, что стало неким фоном, “обрамлением” детских фотографий.

Сколько детей приняло участие в проекте?

А.С.: Около 25 из каждой деревни.

В чем были сходства и различия того, как дети снимали свою жизнь?

А.С.: Никто из них не уходил далеко от дома – это основное сходство, я думаю. Дети из Голландии больше снимали вещи в буквальном смысле. Дети из Уганды в основном снимали братьев и сестер, своих друзей. Ребята обеих деревень снимали природу, школу и животных. В Голландии, правда, это были домашние животные, а в Уганде домашний скот – коровы, козы и овцы. Очевидно было, что производство еды не является неотъемлемой частью жизни в Голландии, но является таковой в Уганде.

С обеими группами школьников вы посещали музеи, какое впечатление визиты оказали на детей и на вас?

А.С.: В Голландии путешествие от школы стало частью их стандартного насыщенного событиями дня, очередные 45 минут в их плотном расписании. Им надо было вернуться домой рано в этот день, так как в то время проходила неделя вечерних маршей, и многие дети были в них задействованы. Для многих это был не первый визит в данный музей. В Уганде же Музей национальной истории – это практически единственный и основной музей, и чтобы добраться до него из деревни, нужен целый день. В течение двух ночей мы жили в университетском общежитии.  Многие дети впервые побывали в Кампале, и большинство впервые видели многоэтажное здание. Это произвело неизгладимое впечатление как на них, так и на меня. Трудно подготовиться к такого рода вещам. Наблюдать за детьми, привыкшим к амбарным замкам, которые пытаются понять, как открыть комнату в “Лумумба Холл”/ “Lumumba Hall” (так называлось общежитие). Холодные души (вода, которая бежит!) были все время заняты. Впечатления, которые живы в моей памяти до сих пор…

Какие мысли о том, на чем мы основываем наше понимание друг друга, появились у вас в ходе проекта?

А.С.: Мм, я думаю, дети из голландской деревни более очевидным образом именно “посылали” сообщения детям из Уганды. Частично это было связано с небольшим проектом, организованным школой и основанным на изучении Африки. Как результат появились снимки туалетов, водопроводных кранов и других вещей. С другой стороны, прочтение голландских снимков может быть таким простым в силу того, что я опираюсь на свой собственный культурный опыт. Может быть, дети из Уганды тоже очень целенаправленно что-то показывали: что-то, что я не смогла расшифровать.

Было ли какое-то общение между детьми из обеих деревень?

А.С.: Только через меня. И даже оно было весьма ограниченным. Дети из угандской деревни были весьма удивлены моим присутствием, их знание английского было незначительным, что практически лишало нас возможности по-настоящему вести диалог. Взаимодействие, по большому счету. происходило через фотографии.

А дети не интересовались, почему вы затеяли подобный проект? Какие у них были реакции, мысли? Может быть, реакция учителей.

А.С.: Не могу сказать, что я заметила особенное любопытство. Мне кажется, они просто наслаждались получаемым опытом, впечатлениями. Думаю, примерно такое же отношение проект вызвал и у учителей. Но это сугубо мое видение процесса. На самом деле, интересно было бы услышать, что они сказали сейчас или в то время… Я не спрашивала их об этом отчетливо. А если и спрашивала, то ответы были тоже не совсем отчетливыми.

Как наличие или отсутствие публичных фотографических архивов влияет на то, каким образом то или иное сообщество видит себя?

А.С.: Не могу сказать точно, так как этот вопрос должен быть адресован представителю сообщества. Мне очень нравится высказывание, которым открывается одна из последних работ “Архив Кадду Вассва”/ Kaddu Wasswa Archive. Мне кажется, многое становится ясным: “Обычно люди не создают свою собственную историю, некоторым вместо их истории рассказывают другую. Но кто может возмутиться и доказать обратное?” Это высказывание одновременно формулирует проблему и намекает на возможность решения.

Вы упомянули, что в архивах Уганды в основном содержится этнологическая и политическая документация. Чувствуете ли вы сейчас, что что-то может измениться, например, появится разнообразие точек зрения?

А.С.: Это как раз то, над чем я стараюсь работать в рамках моего проекта-онлайн базы под названием «История в развитии, Уганда»/ History in Progress Uganda, а также на странице проекта в facebook.

 

Перевод с английского на русский: Алена Яблокова

Переведено и опубликовано с разрешения Андреи Стултиенс

 

Андреа Стултиенс работает с фотографиями. Она делает снимки, собирает их, рассматривает их, размышляет и пишет о них. И иногда выставляет результаты на всеобщее обозрение. Ее поражает, как окружающий мир влияет на людей. А также то, как мы пытаемся контролировать этот мир, как придумываем свою версию реального мира и запоминаем этот вымышленный мир с помощью снимков.

398total visits,4visits today

0 Comments

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*