Дискуссия: Что продаёт фотообразование?

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

В июле 2016 года в пространстве ФотоДепартамент состоялась открытая дискуссия «Что продаёт фотообразование?». Разговоры о необходимости образования в области фотографии на уровне высших учебных заведений — регулярное явление внутри фотографического сообщества. Как правило, они не покидают пределы узкого профессионального круга и не приобретают форму диалога, вовлекающего в рассуждения представителей разных контекстов, исследовательских и художественных практик. Журнал Ф. публикует расшифровку записи важного разговора о современном художественном образовании в России и за рубежом, самоопределении внутри различных институций, эффективности коммуникативного пространства, пустых обещаниях, «устаревших понятиях, использованных образах и вежливых словах».

 

Модератор дискуссии:

nadja-sheremetova

 

Надежда Шереметова, куратор выставок и проектов «ФотоДепартамента». 

 

Спикеры:

jSBgMA0Mm98-300x297

Анна Прилуцкая, фотограф, со-основатель Crispy Point Agency, преподаватель фотографии. Работает в сфере коммерческой рекламной фотографии с 2012г. В 2010 г. участвовала в выставке «Оммаж Плоскому пейзажу», в рамках фестиваля фотографии Photovisa. В 2013г. выпустила фотокнигу Iceland совместно с дизайн-студией kommcollective. Участник программы ФотоДепартамент.Институт / 2015 — 2016г., Курс «Девять и один проект» / куратор — Михаил Доможилов. С 2016 года — студентка курса «Преодолевая фотографию» / куратор — Надя Шереметова.

 

medium_5dd2f4ae3d

Мария Гурьева, с 2004 по 2013 год занималась международными выставочными проектами в РОСФОТО. В 2009 году защитила кандидатскую диссертацию о фотографии в контексте повседневности. Преподает теорию фотографии в Санкт-Петербургском Университете культуры и искусств.

 

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

Анастасия Богомолова, российский художник, работающий с фотографией. В 2012-2014 гг. обучалась на нескольких курсах программы ФотоДепартамент.Институт. Участник множества групповых и персональных выставок. Автор образовательного курса «Мифологика региона» и видеоблога о фотокнигах. В настоящее время занимается персональными видео- и фотопроектами.

 

 

4530лдл2

Ксения Юркова, художник, работающий с фотографий. В 2010г. закончила аспирантуру в СПБГУ, факультет журналистики, кафедра теории коммуникации. Преподавала Фотографию на Факультете Искусств СПБГУ. В 2011г. провела первую персональную выставку в  Санкт-Петербурге и в Будапеште. В этом же году начала сотрудничать с креативным пространством «Ткачи» в качестве куратора и директора по выставкам. В 2012г. вступила в Союз фотохудожников России. 2015г. — выпускница программы ФотоДепартамент.Институт.

 

 

49844

Ксения Белаш, исследователь визуальной культуры, арт-критик. Училась в СПбГУ, Университете Суррея/University of Surrey, Университете Искусств/University of Arts. В 2015г. окончила Голдсмитс/Goldsmiths University (история современного искусства).  Принимала участие в образовательных программах ФотоДепартамент.Институт («Преодолевая фотографию», «Фотография и время», «Как писать о фотографии»).

 

 

medium_38407e2b60

Алина Белишкина, бакалавр Искусств (Смольный  Институт свободных искусств и наук, СПб, Бард-колледж/Bard College US). С 2006 года занимается художественной практикой (участвовала в групповых выставках в Хельсинки и Санкт-Петербурге).С 2007г. регулярно участвует в воркшопах для современных художников, проводимых Финской Академией Искусств (Kuva). Курировала ряд выставок. С 2007 г. работает фоторедактором в различных периодических изданиях. Принимала участие в образовательных программах ФотоДепартамент.Институт (автор курсов «Ничего личного», «Открытые Отношения» , «Объективация пустоты»).

 

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

Ольга Давыдова, культуролог (Философский факультет СПбГУ), магистр Искусств (Смольный Институт свободных искусств и наук), аспирант кафедры Онтологии и теории познания Философского факультета СПбГУ, преподаватель программы «Кино и видео» Факультета свободных искусств и наук СПбГУ, приглашенный лектор образовательной программы ФотоДепартамент.Институт.

 

 

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Всем добрый вечер, я хочу вас ввести в контекст, из-за которого мы затеяли дискуссию «Что продает фотообразование?». Позже я расшифрую, как я вижу это слово. Сегодня первый день защит, выпускных дней, кажется, уже пятого сезона образовательной программы ФотоДепартамент.Институт. В этом году мы решили организовать дискуссию, чтобы посмотреть на самих себя глазами участников процесса, студентов, выпускников, тех кто приехал к нам из других городов, учился в разные сезоны, гостей и тех, кто одновременно является представителем индустрии, профессиональной части фотографии.

Внутри такого разного состава участников, мы попробуем поговорить о тех вещах, которые составляют образование в целом сегодня, фотообразование, в частности и образование в среде современного искусства. Мне бы хотелось, чтобы тональность, или, скорее, темперамент нашей дискуссии был достаточно серьёзным. Шутки, естественно, уместны, но мне хотелось бы услышать некое критическое замечание, потому что пространство искусства, пространство фотографии, сильно меняется, все это понимают, я говорю очень банальную вещь.

Чему учить сегодня, чему учат отдельные фотошколы, которые называют себя именно так («Фотошкола», как место, в котором обучают не пространству размышления, а, скорее, пространству техники)? Я обращаюсь не только к нашим спикерам, участникам, но и к залу, пожалуйста, прерывайте нас, включайтесь в диалог. Начнём мы с самого глобального: что такое образование сегодня и как оно должно быть устроено? Я хотела бы первой спросить Машу, потому что у нас ограниченное количество времени.  

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Добрый вечер. Надя, спасибо за то, что пригласила меня. На самом деле, такие дискуссии возникают регулярно, но спонтанно и в курилках, поэтому очень ценно, что сейчас это происходит публично. Я считаю для себя возможным говорить с позиции ВУЗовского препода.

Для меня эта тема делится на несколько подпунктов: во-первых — кто приходит учиться фотографии, во-вторых — чему учат, в-третьих — в чём амбиция образования (есть некое видение того, чему должны учить — мы говорим о вузовском образовании для фотографов в России на сегодняшний момент, в Петербурге). И, в-четвёртых — как можно всё изменить, чтобы это отвечало сегодняшним запросам, реалиям.

Через две недели я в очередной раз буду работать на вступительных экзаменах. Есть небольшой процент людей, которые собираются связать свою жизнь с фотографией, работать как художник в области визуального искусства. В основном приходят люди, которые, на мой взгляд, не очень хорошо представляют что бы они хотели делать в жизни, но понимают, что фотография — это прикольно и, с другой стороны, родители сказали им, что нужно получить высшее образование. Кто-то из них честно говорит: «мне нравится фотография и мне сказали, что нужно получить высшее образование, я бы хотел эти две вещи соединить». Это очень неплохой вариант, но не осознанный шаг. Как, наверняка, всем присутствующим, или большинству присутствующих известно, в ВУЗе невозможно получить диплом фотографа. Диплом фотографа можно получить в Оптико-механическом лицее, там, по-моему, это называется «фототехника», или «фототехника и фотоискусство». То, что получают ребята в КИТе или в Кульке на выходе (в Институте Культуры и в Университете Кино и Телевидения) имеет формулировку, насколько я помню, «руководитель любительской кино-фото- и видео-студий», то есть это, по большому счёту, менеджер или преподаватель кружка. От этого строится и расписание и список дисциплин, которым студентов обучают в течение четырёх лет. Это большое количество дисциплин, относящихся к области так называемой «народной художественной культуры» (НХК) — как работать с разными этническими, социальными группами, обслуживать клиентов и так далее. Но амбиции — почему я разделила на два момента: чему учат и какова амбиция —  которые очень сильно ощущаются на уровне кафедры («Кино- и фотоискусства»), амбиции всё-таки, что фотография — это искусство. В таком случае, возникают странные перекосы. Например, в этом чудном плане отсутствует история визуального искусства. То есть она появляется, допустим, на четвёртом курсе, начинается сразу от Ренессанса и заканчивается очень быстро. Студенты не успевают. На втором семестре четвёртого курса им по барабану на искусство, и уже нет времени, либо они самостоятельно это сделали, либо не сделали. Очень многие, к сожалению, к четвёртому курсу так ничего и не узнают про искусство.

Довольно большая часть обучения касается технологии, то есть того, как снимать, ремесленной части.  Здесь есть момент, который мне кажется очень конфликтным — тенденция подменять художественное образование ремесленным . Может быть, я не очень права в терминологии, но, по сути, это ремесленное образование, это человек, который на выходе понимает как снимать, но совершенно не получает возможности в ходе учебного процесса представить себе: а зачем он снимает? Что он снимает, для чего, с какими смыслами работает? Как эти смыслы вписываются в контекст, в котором мы сегодня живём? Зачем вообще делать хорошую фотографию? Должна ли она всегда быть хорошей? «Хорошая фотография» — это один из ходовых терминов в наших преподавательских кругах, когда возникают баталии на тему «что вообще это такое». Вся учёба для того, чтобы человек умел делать «хорошую фотографию», значит хорошо сделанную технически.

F_view_for_publication_MK

 

Вопрос из зала: Как вы называете выпускников? У них есть некий арсенал технических знаний, но как звучит реклама вашей кафедры, что вы продаёте?

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Хороший вопрос. Наверное, мы идём от титула кино- и фотоискусства. Скорее всего, это позиционируется как изучение фотографии, или получение представления о том, что такое фотография, навыков практической работы с фотографией, дипломом является выставка. Тут возникает упущенный момент работы со смыслами, потому что к выставке не требуется художественное исследование, оно не является частью процесса. Человек должен представить выставку. Как мы сами называем выпускников — я не знаю, наверное, фотографы. Я так подозреваю, имеется в виду, что они при этом художники. С другой стороны, невозможно выпускать каждый год, даже по пять визуальных художников и думать, что они все будут работать художниками в области визуального искусства. Скорее всего многие из них будут снимать фотосессии или обрабатывать картинки перед печатью за деньги. Поэтому я не знаю, правомерно ли бороться за то, чтобы называть их фотохудожниками, позиционировать их как фотохудожников — плохое слово — как визуальных художников. В любом случае, даже для того, кто снимает фотосессию, фэшн — для всех важно понимать как работать со смыслами, как формулировать идею, откуда брать ресурсы для реализации этой идеи, куда потом попадает этот продукт, который я произвёл и вообще, насколько он актуален, интересен, насколько он может говорить с публикой?

Если добраться до конца моего небольшого списка — высшее образование должно быть надстройкой над ремеслом. Ремеслу можно обучиться в фотошколе и в том же Оптико-механическом лицее, а высшее образование должно давать широкий кругозор и навыки формулирования тех тем, о которых есть желание говорить, навыки исследовательской работы, которая каждый раз должна сопровождать производство фотовыставки. 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Те, кто учился у вас, потом идут к нам или в другие школы за следующей ступенью, которая бы открыла то пространство, откуда нужно черпать идеи, где приобретается смысл. Как ты думаешь, есть ли у университетов, в ваших программах или в других, потенциал как-то поменять ситуацию, поменять программу на отказ от ремесла и переход в работу с индивидуальностью, а не предлагать только технический набор инструментов?

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Я уверена, что потенциал есть, но это займёт некоторое время, потому что, во-первых, есть некая приверженность традиции и, мне кажется, что системе высшего образования присуща инертность. Это такие большие неповоротливые создания-университеты. Кроме того, есть профессорско-преподавательский состав, который далеко не всегда готов работать по-другому. Им удобно делать так, как они делали до этого. Но я всегда за диалог и за то, чтобы спрашивать: как бывает у других? С подачи моего заведующего кафедрой, мы в прошлом году проводили неформальный опрос преподавателей европейских ВУЗов — как у них построена система. Выяснилось, что многие ВУЗы вообще не учат ремеслу, а обеспечивают только идеологическую надстройку.

В любом случае, мельчайшие изменения в программе —  это дело даже не одного семестра. То есть это должно подняться на несколько уровней-кругов ада наверх, получить резолюцию, спуститься вниз, получить подтверждение от Министерства культуры и так далее. Насколько я понимаю, существует довольно распространённая практика — по крайне мере, могу сказать точно за себя — читать то, что считаешь нужным. Можно определить, где у студентов провал и предложить — или изучать то, что написано в расписании, или устроить мастер-класс по фотокнигам, например, потому что у нас не учат работать с фотокнигой. Обычно они согласны. И здесь, мне кажется, благо, как ни странно это звучит, и российской системы образования и благо не самых передовых ВУЗов. В СПБГУ всё намного строже, фиг попробуешь не читать то, что не считаешь нужным. А вот в том же самом «Кульке», в принципе, есть возможность уйти в сторону и отработать пробел, который студентам для того, чтобы нормально функционировать на выходе как фотографам, надо заполнить. Потом на основе этого можно доказывать, что нужны новые ресурсы, изменение в расписании и так далее.

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Я слушала Марию и поняла, что мне, напротив, не хватает технической стороны фотографического образования и точнее, не только технической стороны, а вообще комплексного подхода. Как человек, чьё художественное образование приравнивается самообразованию, я постоянно испытываю дефицит в системности своих знаний. Я изучаю какие-то предметы по мере роста моего интереса к ним, и поэтому всё получается урывками. Я перекидываюсь от одной темы к другой и часто изобретаю велосипеды, которые уже давно изобретены, и на которых уже многие не ездят. Это касается не только теоретических знаний, но и каких-то банально практических съёмочных, комплексных, которые бы полностью охватывали технологический фотографический процесс и взаимодействовали с теоретической и художественной частью. То есть, я часто знаю, зачем я этим занимаюсь, но не знаю, как что-то сделать и использую бедные средства, выдавая это потом за свою визуальную эстетику. Я не считаю техническую, ремесленную часть фотографического образования вторичной, всё должно очень плотно взаимодействовать.

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Я прокомментирую ваш комментарий. Абсолютно согласна. Единственное, мне кажется, что здесь уже дискуссия про образование вообще. Да, в идеале это должно быть очень приятное и гармоничное сочетание между практикой и теорией. Но по факту, практика, которая есть у нас вряд ли будет комплексная, может быть, она будет комплексная в тех областях, в которых преподаватель фотомастерства чувствует себя уверенно. Потому что фотография — такая огромная область, невозможно хорошо знать обо всём. Мне кажется, это общая сторона любого образования (и зарубежного). В идеале, в гармоничной схеме, к которой следует стремиться, несмотря на то, что она недостижима, должны быть реальные связи между теорией и практикой. Некоторое время я верила, что это возможно, подходила к преподавателям по фотомастерству — скажите, когда начнёте изучать рекламную или предметную съёмку, а я под это дело подгоню теорию, чтобы ребята параллельно читали Бергера, какие-то хрестоматийные тексты. Нет, не получается! Наверное, это был идеалистический подход, всё-равно каждый углубляется в те вещи, которые ему интересны. По теории сейчас есть много ридеров и учебников, они в основном зарубежные, но мы все знаем английский, и можем их читать и адаптировать на российских студентов, российские реалии. Благо, что фотография — продукт современного мира и глобализации.

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: В общем, это утопия.

 

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Утопия, к которой очень хорошо было бы стремиться. Когда человек приходит в ВУЗ, он подписывается на четыре года обучения с кучей побочных предметов. Он страдает от того, что ему надо шить белочку, народную художественную культуру изучать, это не лишнее, но в таких больших количествах, к которым он не готов. Может быть, проще пойти на курсы, конкретно свой запрос обозначить: я хочу узнать что такое диафрагма и зачем она нужна, и получить ответ. Поэтому, когда вы говорите — самообразование, мне кажется, что это далеко не самая худшая история. В образовании очень важно насколько человек способен себя организовать.

 

F_view_for_publication_MK

 

Вопрос из зала: Какую задачу перед собой ставит институция?

 

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.:  Какую функцию выполняет высшее образование и какую функцию выполняет сама институция, которая даёт это образование?

 

F_view_for_publication_MK

 

Из зала: Да.

 

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.:  Я думаю, есть некая идея о том, что она поставляет кадры, я могу говорить за институт культуры. Если вы представляете себе, что такое институт культуры, основанный товарищем Крупской — это работники в сфере массовой культуры,  которые помогают другим учиться фотографировать или обслуживать клиентов, у которых есть необходимость в фотографии, это, опять же, расхождение между амбицией конкретного профессорского-преподавательского состава и студентов, которые приходят за художественной частью, и самим предназначением, как оно прописано в дипломе и в программе. Мне кажется, что функция именно в том, чтобы поставлять кадры, которые будут обслуживать конкретный социальный запрос.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Как это происходит? Люди закончили лицей, или какую-то из университетских программ, а дальше эту техническую часть, техническую линию множат внутри разного типа фотошкол? Мне кажется так и есть. В том числе, мне кажется, университетские преподаватели тоже могут быть в коммерческой линии, я сейчас по именам не могу вспомнить, но я их встречала и внутри университетской программы, и внутри коммерческой прослойки, то есть фотошкол.

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Тогда возникает вопрос, зачем всё-таки человек пошёл и четыре года страдал в ВУЗе, если он мог пойти в фотошколу, и всё то же самое, всё конкретное, что ему нужно, просто взять?

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Если мы дальше рассматриваем эволюцию развития именно смысловой части и подобие магистерских зарубежных программ, то есть ли смысл сейчас в российских университетах, если мы не можем провести профессию фотограф, ещё и художник, ещё и художник какого-нибудь современного искусства в устойчивую государственную программу со всеми составляющими, которые бы наполняли процесс от и до?

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Ответ про смысл: есть ли смысл тогда идти учиться в ВУЗ, если всё так? Я думаю, что здесь, как и в любом случае любых решений, которые мы в жизни принимаем, если это решение осознанно. Есть ребята, которые, на мой взгляд, получают от этого некую пользу, в основном, это люди, которые чётко знают, что им нужно, и что они из этой программы берут. Нужно присматриваться к преподам, не стесняться подходить к ним, спрашивать консультации, очень многие готовы внеурочно, из любви к делу остаться и помочь, посмотреть работы. Возникает некий благодатный социум, микросоциум, в «Кульке» постоянно тусуются фотографы с киношниками, какая-то часть этого процесса — она имеет смысл, ради неё имеет смысл. Другое дело, если выбор стоит между Лондоном и Институтом Культуры, конечно, надо выбирать Запад. Даже на уровне банально материальных ресурсов, даже если мы говорим о ремесленной стороне дела — всё гораздо лучше там. Здесь у вас нет компьютера, на котором вы можете учиться фотошопу, нет света, нет возможности распечатать свои работы, посмотреть как они выглядят в разных форматах, очень большое ограничение именно в материальной части.

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Привет, Маша, мой вопрос как раз был с техническим оснащением ВУЗов, потому что если ВУЗ готовит ремесленника, должна быть некая техническая база, и я так понимаю, что в «Кульке» с этим также катастрофично, как и в СПБГУ, где я преподавала. Можно поподробнее об этом, и насколько реализуется идея обучить ремеслу без инструмента, на котором ты можешь обучать, это не кажется какой-то имитацией?

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Спасибо за вопрос. Я предполагаю, мне очень хочется верить, что в КИТе немного лучше с этим обстоит, но точно гарантировать не могу. По крайней мере, я у них недавно была и всё выглядело более прилично.

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Часто это выглядит прилично.

 

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Я не видела, как они работают, как преподают, поэтому ничего не могу тут сказать. Да, с техническим оснащением всё не очень хорошо. На кафедре есть некоторое количество оборудования, есть лаборатория ручной печати, проявки, но может не быть материалов. Мои коллеги жалуются, что ресурсы очень ограничены, что-то приносят из дома. Опять же, это потому что университет — большая неповоротливая машина, в которой для того, чтобы купить что-то, нужно сто пятнадцать раз на ста пятнадцати уровнях подписать бумажку, потом её где-нибудь завернут. Недавно была история: купили свет, к нему необходимы запчасти, запчасти завернули, без них его использовать нельзя. Получается, что ВУЗ в состоянии учить ремесленной части на том уровне, на котором он этим оборудованием обеспечен. Я знаю, что у студентов до четвёртого курса нет выставочной практики (они, конечно, могли бы проявлять инициативу), у них нет возможности распечатать на большом принтере свои работы, посмотреть, что будет. Может быть, в этом плане ремесленная часть проще в коммерческой фотошколе, где скорее всего оснащение будет хотя бы чуть-чуть лучше. Я ответила на вопрос?

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Да, понятно, что ВУЗ не учит ни теории, ни практике.

 

 

medium_5dd2f4ae3d

 

М.Г.: Спасибо большое, я вынуждена вас покинуть!

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Мне кажется, озвученный кризис университетов продолжается, но если мы переходим в область смыслов — нет ли кризиса смыслов? Передаю слово другим спикерам: как должно строиться сегодняшнее образование, из чего оно должно состоять, чтобы соответствовать духу времени? Как научить смыслу? Ксения.

 

49844

 

К.Б.: Это очень трудный вопрос. На протяжении этого года я училась на долгосрочном курсе в Tate.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.:  Программа была открыта для всех?

 

 

49844

 

К.Б.: Не совсем, она открыта для публики на 50%, на [другие] 50% она является магистреским модулем программы по Современному менеджменту арт-институций /Atr institutions management, в Принстонском университете/Princeton University. Там постоянно говорилось о кризисе образования, о том, что образовательная функция переходит к арт-институциям. Я опишу ситуацию в Англии, где очень дорогое высшее образование, оно практически недоступно огромному количеству людей. Происходит социальное расслоение: люди, которые себе могут позволить учиться такой непонятной, непрактичной специальности, как современное искусство — получается, что это, условно, высшие и средние классы. Это ведёт к гомогенности, к застою, к голосам немногих, которые репрезентированы потом в искусстве, в профессиональной среде.

Но в Англии совсем другой контекст, там то, о чём мы сейчас говорили — про ремесленную часть и часть, идейную, теоретическую — очень хорошо разведено. Высшее образование по специальности бакалавр, магистр фотографии обычно предполагает арт-фотографию. Когда стоит вопрос, как они себя продают, что обещают — это возможность быть вписанным в институциональный контекст, потому что вписаться в институциональный контекст современной фотографии, современного искусства без образования, без связки с университетом, трудно. Если ты такую программу оканчиваешь — это ничего не гарантирует. Строчка в CV является достаточно весомой. Без этой строчки твоя карьера, как художника, фотографа, будет крайне сомнительна. Некоторые люди потом идут в коммерческую фотографию, это тоже хорошая строчка в CV.

Что касается ремесленной части, она преподаётся, как Мария говорила, достаточно слабо, преобладает теория, большой упор делается на самообразование. Правда, обычно имеется хорошее техническое оснащение, есть доступ к ресурсам, но ты сам должен их осваивать. Тебе помогут, но, в основном, рассчитывать приходится на себя. Надо сказать, что очень большая часть людей, которые оканчивают фотографическую специальность работают [в сфере] никак не связанной с фотографией.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Есть статистика? Это уже критическое осмысление, выход из профессии?

 

 

49844

 

К.Б.: Да. Многие идут довольно рано, не знают, чего хотят, и потом, мест мало, людей много, программ хороших тоже очень много.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Представляя программу «ФотоДепартамент.Институт», мы сами имеем в виду функцию дополнительного образования, то есть образования по выбору, которое возникло исходя из некой лакуны, отсутствия области смысла, из запроса, который у нас не осуществляют университеты, не осуществляют некоторые государственные машины. Дополнительное образование пытается развернуть это, предложить. Фотошколы развиваются или закрываются, это вопрос рынка и ситуации определенного времени. ФотоДепартамент, может быть, школа Родченко, то есть какие-то художественные институции, не только образовательные, предлагают дополнительное пространство для оснащения себя смыслом, скажем так. Мы созвучны этой программе?

 

49844

 

К.Б.: Я думаю, что ситуация несколько иная по ряду причин, во-первых, в России, мне кажется, нет рынка, фотография не социализирована, она практически не представлена в музеях, разрыв огромен. Поэтому то, что здесь происходит — инициативы снизу, их нельзя, невозможно ставить рядом с образовательными программами, потому что это разного порядка вещи. Может быть, это можно сравнивать с образовательной программой, скажем, в Гараже, я думаю, они строятся по похожему принципу, по крайней мере, Гараж берёт опыт у MOMA.

В Англии есть программы, где работают с идеями, с каким-то контекстом, но это происходит в небольших арт-институциях с очень сильной социальной ориентацией, которые стараются интегрировать людей из социально-неблагополучной, дискриминированной среды. Это может быть работа с различными целевыми аудиториями, которые обычно не являются посетителями арт-институций, но это совсем не похоже на то, что делается здесь. Мне кажется, что в России, очень отчётливая специфика в силу институциональных лакун, о которых мы говорим, поэтому здесь возникает запрос создать это пространство смыслов, пространство образования и даже создать за счёт этого рынок. Мне кажется, что, в целом, системность теоретических знаний дают бакалавриат и магистратура, но очень многое всегда нужно добирать самому (дают какие-то ориентиры, дальше предполагается самостоятельная работа).

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но на семинарах, предположим, ты высказываешься, как человек, который прочитал эти книги, а не какие-то другие, и фигура куратора, преподавателя, имеет очень большое значение, потому что тем, как он может развернуть диалог, как он вплетает свои точки интересов, он может развить участника или, наоборот, убить его интерес.

 

49844

 

К.Б.: В институциях, в отделе образовательных программ постоянно идёт рефлексия на тему того, что такое образование, кто такой учитель, кто такой ученик, что значит учиться? В том числе, во время учебного процесса. Возникает дилемма «ignorant master» (учитель, знающий меньше, чем ученик), с другой стороны, у него есть роль некой доминанты, потому что он всё-равно знает этот материал, он обозначает точки. Нельзя полностью отказаться от просветительской роли, и, в тоже время, она сильно критикуется. Это баланс и это некий конфликт.

 

F_view_for_publication_MK

 

Вопрос из зала: Насколько преподаватели в ВУЗах этот конфликт осознают?

 

 

49844

 

К.Б.: Это очень хороший вопрос. Он меня давно преследовал. Нет, далеко не все преподаватели, которые преподают критическую теорию того же Рансьера это осознают. Они готовы о нём говорить, но не всегда готовы осмыслять процесс здесь и сейчас, даже когда ты задаёшь им непосредственно этот вопрос, они могут уйти в защитную позицию и не оказаться готовыми подвергнуть себя саморефлексии. Кстати, больше всех такой рефлексии подвержены именно люди образовательных программ в арт-институциях, но это точно не является обязательной частью процесса.

Если говорить о кризисе на уровне высшего образования в Англии, сама реорганизация системы образования очень сильно бюрократизирована. Институции должны соответствовать определённому протоколу, они должны как-то оцениваться, приносить материализованную пользу и так далее, это ведёт к огромному накоплению бюрократической рутины. Я общалась с преподавателями магистерских программ, они жалуются, что всё меньше и меньше времени и возможности для рефлексии в процессе, всё это становится механизированным конвейером, который производит выпускников и зарабатывает деньги (ещё принимают очень много международных студентов, которые платят вдвойне).

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Поэтому слово продажа звучит в теме дискуссии.

 

 

49844

 

К.Б.: Да, абсолютно верно, продажа образования — это очень актуально. Причём уже в меньшей степени стоит вопрос о том, что получая образование, ты становишься специалистом. Популярность приобретает сама индустрия образования и система, когда учишься и работаешь одновременно, набираешь практические знания в процессе. Это как альтернатива высшему образованию.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Может быть, проблема с профессионалами, которые не могут на себя критически посмотреть — это вопрос авторитета, который, с одной стороны они не хотят терять, а с другой стороны, он им дарован как раз тем, что всё оплачено, и есть некий статус, который они могут не соблюдать, потому что университет дарует им этот статус.

 

49844

 

К.Б.: У них, между прочим, ещё статус наёмных работников, то есть они отчитываются перед клиентами, которыми являются студенты. И, опять же, в рамках такой специфики, я — сервисный работник, я продаю вам сервис. Нужна ли моя рефлексия? Приведёт ли она к какому-то оптимальному результату?

 

F_view_for_publication_MK

 

Вопрос из зала: Изучение критической теории влияет на способность преподавателей к осознанию, к рефлексии?

 

49844

 

К.Б.: Я думаю, что влияет.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: У нас есть ещё три спикера, которые не высказывались. Аня, как тебе кажется, как должно быть устроено дополнительное образование, чему оно должно соответствовать? Каков запрос?

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: Мы с мужем периодически общаемся на эту тему, он работает в сфере IT , и поэтому, наверное, его голова хорошо работает с точки зрения построения структур. Когда он находится в своей команде, он заинтересован в том, чтобы выстроить процесс работы команды максимально хорошо, это определённые методы, которые необходимы, как ему, так и в принципе в образовании. Мы пришли к такому выводу, что сейчас тенденция идёт к децентрализации, то есть государственное образование уже не работает, это все видят, я слышу отзывы от студентов. Соответственно, институции — как следующий шаг, который приносит те знания, ту информацию, которая необходима для дальнейшего развития. В этом случае хорошо работает интернет, и есть мнение, что следующий шаг к образованию может быть онлайн-образование. Один из маячков — Coursera, когда появляются курсы, которые предлагают университеты, когда ты можешь, находясь в Петербурге, получать курсы американского университета. Я пробовала, действительно интересная практика. Не знаю, как сейчас у них обстоят дела, и насколько быть студентом таких курсов эффективно, потому что нужна определённая самодисциплина, ты не в среде, не в комнате со студентами, не в живом общении. Но, с другой стороны — это определённая другая модель, которая может работать.

Что касается ремесленных знаний, есть люди, которые пытаются делать какие-то проекты и реорганизовать образование с помощью так называемого «стартапа». Если есть потребность ремесла, то просто будет курс, организованный человеком, которого ты считаешь специалистом в своей сфере, от которого получаешь навык и дальше идёшь в профессию — это когда не хватает практики. 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Не хватает смыслов.

 

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: Возможно, это такая собирательная система. Децентрализация. Ты не будешь идти в одно место, четыре года получать от одного места этот комплекс.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но если ты себе сам обозначаешь некую зону, в которой хочешь работать, переместиться. Это искусство, или это прикладные съёмочные процессы, фотожурналистика…

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: Это вопрос, наверное, ещё когда ты вообще стоишь перед выбором получать высшее образование: кто же я? Сейчас, например, в Финляндии (я так слышала) есть определённые эксперименты, как построить внутреннюю школьную систему, чтобы человек подошёл к этому возрасту уже более осознанно и делал выбор, а не так, что получилось куда-то попасть и люди оказываются «не на своём месте». И даже такой эксперимент определённой децентрализации, когда убирают роль учителя, и учителями для младших классов являются старшие классы.

 

nadja-sheremetova

 

 Н.Ш.: Ксения, у тебя есть опыт преподавания и опыт студента, который дальше стал нашим выпускником и становится студентом другого ВУЗа, в чём сегодняшний запрос?

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Честно говоря, я не очень верю в дистанционное образование. Это зависит от личности и индивидуальности, конечно, и насколько человек смотивирован использовать то, что он сам собирает, но с коммуникативной точки зрения — это как учить язык и никогда на нём не разговаривать. С этой идеей я пришла в ФотоДепартамент, потому что больше всего мне была интересна именно среда. Если даже тебе дали текст, или область, где смотреть, ряд текстов, всё читается, обсуждается — это в десятки раз эффективнее, чем ты будешь изучать и анализировать информацию самостоятельно. Потому что обмен в микрогруппах (8-10 человек, этого достаточно, чтобы получить некий срез и даже социальный срез, который соответствует каким-то стратификациям) — это взаимодействие, на мой взгляд, колоссальное, по сравнению с тем, что есть онлайн. Соответственно, моё желание продолжить образование большей частью построено именно на этом. И конечно, это некий социальный лифт, среда, которая даёт тебе возможность развиваться дальше в профессиональной карьере, что немаловажно.

Я случайно попала в СПБГУ [в качестве преподавателя], это была Кафедра дизайна и мой предмет назывался «Фототехнологии». У меня не стояло сверхзадач, я должна была отвечать именно за практическую часть, но с оговоркой, что могу, в принципе, делать всё что угодно. Это очень удобная формулировка, потому что я начинала заниматься этим «всё что угодно» и попыталась в, к сожалению, очень лимитированном времени, сделать упор и на теорию и на практику, то есть сразу давать какой-то теоретический материал, его обсуждать и пробовать работать в этом ключе. Наверное, я эксплуатировала время студентов, потому это уже было самообразование, был доступ к студии, соответственно, со мной они больше разговаривали, снимали потом самостоятельно, наверное получилось в три раза больше времени, чем было запланировано на их курс. Они дизайнеры, не фотохудожники. Тем не менее, студенты мне объявили, что это им нужно.

Как я поняла, в современной системе высшего образования, преподаватели не очень хорошо друг друга знают, более того, они не знают, что каждый из них читает, и получается набор очень дискретных знаний (современная фотография, тут же история искусства в Древнем Египте, и так получается со всем набором дисциплин). Нет общей систематизации, она может быть внутри кафедры, где люди всё-таки общаются друг с другом — опять вопрос коммуникации — но, когда кафедры не пересекаются — получается супер неэффективное знание. Я, наверное, изобретала велосипед в попытке дать им [студентам] ключ — как дальше собирать информацию, как можно заниматься исследованием, методы, очень-очень быстро дать возможность эффективно осваивать большие объёмы информации и, естественно, источники, где искать, потому что удивительный момент — двадцатилетние люди не знают, где искать информацию. Меньше всего они думают искать её на англоязычных источниках, до смешного доходило, как в детском саду.

Я выступаю за горизонтальные связи преподавателя и студента, и меня очень будоражит идея не процесса обучения, а процесса коллаборативной работы, например, когда берёшь курс студентов и понимаешь, что в конце, через год, вы делаете общую выставку.  

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Ты участвовала?

 

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Нет, но максимально к этому приблизилась.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Какую задачу ты ставила для себя как куратор или преподаватель этого курса?

 

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Мне хотелось, чтобы студенты вышли в среду. Было очень смешно, потому что этот фотографический курс у дизайнеров не предполагает никакого выхода в среду, там даже смотра нет, в смысле распечатанных фотографий. Мы делали выставку в Концертном зале Мариинского театра, я выпросила площадку, чтобы [выставку] могли видеть люди — это уже абсолютно другое отношение к собственной работе, это выставка, это страшно, но это страшно мотивирует. Преподаватели были удивлены: что, фотографы? Выставка? Обычно там живопись смотрят в коридоре. Мне было важно, чтобы студенты ощутили важность того, что ни делают. Что есть реальный выход, как например выставка, которую могут придти посмотреть люди.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Это ответственность?

 

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Это мотивирует, конечно. Ты не какой-то случайной практикой занимаешься, это уже — объявить, показать, преодолеть и идти дальше, серьёзная заявка.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Ты воспитывала в них необходимость…

 

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Я ни в ком ничего не воспитывала.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Хорошо, тебе так важно, чтобы это открылось как их собственная необходимость, или единичная акция, единичное вторжение, единичная возможность, которую ты им предложила?

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Нет, в идеале, я бы очень хотела, чтобы к каждой работе, которой они занимаются, они относились с такой же степенью осмысленности. Чтобы она доводилась до финальной реализации, не для галочки. Конечно, у меня была не стопроцентная отдача: группа из тринадцати студентов, те, кто отработал, выложился на сто процентов — это человека четыре, вот такая статистика. Кто-то отвалился, и это достаточно часто происходит, никого ломать, во-первых, не нужно, невозможно, это просто честное отношение, если видишь, что человек не мотивирован — не работай на него, работай на тех, кто мотивирован.

 

49844

 

К.Б.: Видишь ли ты образование как часть своей художественной практики, не обязательно это, конкретное, но в будущем, думала ли ты о том, чтобы это как-то интегрировать?

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Если интересно про меня, я начинаю понимать корни своей проблемы, проблемы суперпозиции преподавателя, потому что ты выкладываешься, ты должен руководствоваться какой-то собственной высокой идеей о том, что ты просвещаешь, она очень мне близка. Я отложила бы сейчас этот вопрос, но ни в коем случае бы его не закрыла. Потому что сейчас я снова в качестве студента, это магистратура. Был очень интересный момент, когда я проходила интервью, я спросила приёмную комиссию: как вы выстраиваете образовательный процесс в Финляндии, в магистратуре? Они сказали, что у студента есть запрос, проект, запрос на работу, они подстраиваеются под его запрос, начинают помогать. Это уже для меня идеальная ситуация, потому что никогда, нигде я такого не встречала, но это всё-равно вопрос помощи, а следующий этап — это вопрос коллаборации, это вопрос сбалансированных и взаимовыгодных отношений. Вот это, наверное, мне было бы интересно. Но дальше вопрос: с кем это делать? Кто эти студенты или группа, насколько они соответствуют твоему уровню образования, навыков? Для меня это серая зона.

 

49844

 

К.Б.: Про суперпозицию — как с ней быть? Возможно ли полностью от неё отказаться?

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Элина Рыженкова (участник образовательной программы «ФотоДепартамент.Институт»): Хочется встать на тему коллаборации, такая популярная сейчас идея. Но есть теория, что в любой группе, даже абсолютно равных студентов, всегда должен быть лидер, определённая борьба за власть.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Образование должно строиться по такой модели? Работы в группе, где инициатива, где лидерство должно передаваться преподавателем?

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Одно из моих образований — психология. Есть психология научная, есть практическая, где много идей об отсутствии авторитета и так далее. Там образование построено на основании того, что это группа, в которой все равны, формально есть преподаватели, но с первого занятия они к нам обращаются, как к коллегам и выполняют, скорее, организаторскую функцию. Мне понятно, почему это существует в области психологии — не научной, а практической — насколько это возможно для людей, не склонных к рефлексии, возможно ли среди физиков такое образование?

 

4530лдл2

 

К.Ю: Модель горизонтальной коллаборации, по моему опыту, возможна среди людей с очень близкой мотивацией, то есть у них одна цель, если человек приходит с другой целью, просто посидеть, послушать — ему не сюда.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Согласна, часто об этом думаю, собираясь в группу. У людей, приходящих на курс, очень разная ориентация, более того, мне кажется, она постепенно кристаллизуется в ходе образования. Результатом моего обучения здесь явилась нестыковка: художник по стилю мышления, по области своих интересов, но у меня нет художественной практики. Когда у нас была коллективная выставка, я в неё так и не вписалась. Но я не могла об этом узнать на первом занятии. И также сейчас с психологией, я наблюдаю, что наверняка кто-то из этих людей будет потом психологом, хотя приходя на первое занятие, они ещё об этом не знают. Возможна ли в группе единая интенция?

 

4530лдл2

 

К.Ю: Ты же знаешь, что есть практика тестирования, например. Почему нет? Если мы говорим о профориентации, эксперименты в Финляндии — это тоже момент профориентации, насколько акцентуированны у ребёнка те или иные свойства, естественно он об этом не подозревает, это может подозревать психолог. То есть человек идёт «заниматься современным искусством», надо понимать — что он в это понятие вкладывает.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Просто я не верю, что это можно за один час —  раз-раз-раз и разобраться.

 

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Может ему нравится просто ходить на выставки и общаться с людьми, это достаточно быстро можно понять.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Тогда и процесс должен быть гибким. У институции должно появиться некое разветвление: этот курс, эта группа — для практиков, а эта группа — для тех, кто находится между разными зонами интересов.

 

4530лдл2

 

 К.Ю.: В идеале, да, думаю, так и должно быть.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Есть люди, у которых просто можно разобраться, у меня, например, легко, спроси: нравится ли физика —  я скажу, что нет и не пойду туда — далеко копать не надо. Но в смежных областях: критическая теория, психоанализ, критическая психология —  для мне это очень смежные области. Мне понадобилось четыре года практической вовлечённости, чтобы разобраться, где моё.

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Ты имеешь в виду, где твоё теоретически, или где ты уже выступаешь, как некий автор? Психолог.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Да, как автор, то есть мне интересно изучать и то и другое, но где я что-то произвожу, реализуюсь. Для этого мне понадобилось четыре года, мне кажется, я не одна, кому нужно много времени. Эти группы идут как бы параллельно, и если я поняла, что нет, пожалуй, не хочу заниматься художественной практикой — иду в теорию.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: А если процесс внутри одной группы идёт смежно, есть интерес заметить в каждом его потенциальность и, возможно, дать чуть больше каких-то ориентиров? Может быть, так и должно строиться образование: ориентация себя и переориентация себя, когда ты общаешься с преподавателем, который замечает это, такая перестройка того самого запроса, нужной механики под индивидуальный запрос каждого участника.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Тогда ты превращаешься не в авторитарную фигуру.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: И прекрасно.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Когда у нас была общая выставка, мне казалось, что ты подталкивала людей, так или иначе высказаться в рамках этой выставки. С одной стороны, это хорошо, все более ответственно отнеслись к процессу, но где грань?

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Человек всегда может отказаться, как это получилось у тебя и перейти в другую зону. Найдёт ли он сподвижника, или куратора, программу, которая подхватит — это уже вопрос наличия программ, здесь, в России или где-то ещё. Комментарии?

 

49844

 

К.Б.: Мы говорим про образование, но образование может настолько широко трактоваться. С одной стороны — это практика себя, с другой стороны — это практика социальная, выстраивание, в частности, отношений. Я считаю, что далеко не обязательно результатом должен быть непосредственный продукт или профессия, можно уйти вообще в другую зону, но этот навык рефлексии, или совместной работы, диалога и прочего — это тоже огромный элемент, это то же самое образование, это то, чего не может дать интернет образование, это среда.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Мне кажется, что самое важное — это создавать процесс, который сам себя постоянно меняет, но он должен существовать за счёт какой-то институции. Дальше ты подключаешься и как институция, сам себе задаёшь вопрос пространства, нужно ли его менять, или оно сейчас интересно той группе, которую ты уже воспитал. По нашей программе, я вижу, что есть очень серьёзный образовательный или художественный запрос, мы его подхватываем и осуществляем, а есть те, кто только приходят и это сочленение каких-то уровней.

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Я тоже об этом думала, об уровнях участников образовательного процесса, потому что я сама с этим столкнулась. Поскольку мой опыт в роли преподавателя был первым, я до сих пор не знаю, как балансировать между участниками с самым различным бэкграундом внутри одной группы, не внутри разных курсов, а именно внутри одной группы. Я бы хотела адресовать вопрос более опытным участникам процесса, как вы справляетесь с такими проблемами?

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Это долгий разговор. Нет на это ответа, нет отгадки, но можно придумать какие-то модели. Вчера я определяла всем участникам их самые классные качества, нужно замечать их в группе, в каждой индивидуальности и перетасовывать, чтобы они друг друга учили. Передам привет Жене (Евгений Мартикайнен, участник образовательной программы «ФотоДепартамент.Институт»), который обладая интересом делиться, и не боясь этого делать, подхватывал тех участников, у которых были проблемы, это происходило интуитивно, я не знаю, можно ли это регулировать внутри группы, наверное можно. Это правильный запрос, который есть у куратора, и у меня он тоже есть, но когда это случается по интуитивной, по собственной инициативе, по желанию кого-то из участников — это очень радует и мотивирует.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Я думаю со студенческой точки зрения: хотелось бы, чтобы мне уделяли особое внимание? Нет, меня наоборот мотивировало, что я знаю меньше, чем остальные, это меня подтягивало.

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Если в группе работающий художник и человек, который только пришёл, хочет чему-то научиться — для меня огромной разницы между этими людьми нет, потому что мой интерес в человеке, с которым я взаимодействую как преподаватель — это его аналитические способности. Теоретическая база в этом значении второстепенна. У меня была практика маленьких индивидуальных консультаций — ты сидишь и начинаешь выпытывать — что действительно человеку интересно, это тяжёлая работа, потому что язык начинает прятать, он начинает говорить ,что не интересно, путями от обратного приходишь к тому, что интересно. Здесь уже получается некое облако того, что человеку можно индивидуально дать изучить, что будет для него полезно. В этом отношении художник, у которого есть опыт и человек, у которого нет — примерно одинаковы, потому что они пришли чему-то учиться, значит есть запрос на формулировку этого запроса, они абсолютно на одной линии, если человек мотивирован, он теоретическую часть подтянет моментально. Они могут работать над одним проектом, я могу работать над одним проектом со студентом, просто здесь важен его вклад, это не зависит от опыта, мне кажется. Может быть, это немножко идеалистическое мнение.

 

F_view_for_publication_MK

 

Е.М.: Не такое уж оно идеалистическое, мне тоже кажется, что любой участник процесса, независимо от своего уровня, одинаково ценен. Именно тут происходит образование опыта, опыт появляется там, где ты его готов принять. Приходят очень разные люди, и многие не готовы, многие не знают, чего хотят, но когда человек, который не понимает, чего он ищет сталкивается с тем, кто понимает, и они нормально могут выстроить коммуникацию — это тоже ключевой момент. Никто ни на кого не смотрит с высока, как только расставляются ярлыки — исчезает опыт, нет коммуникации, нет связи, ничего здесь не образуется, когда все примерно одинаково друг к другу относятся —  можно много чего извлечь из этой попытки разобраться, попытки услышать, попытки посмотреть на то, что мы изучаем глазами другого человека.

 

F_view_for_publication_MK

 

Из зала: Это важный этап в начале образовательной программы — обозначить, что здесь безопасная среда, здесь все равны, всё хорошо, можно высказываться. Вспоминаю высшее образование, первый блок в новом предмете: этот предмет учит тому-то, запомните определения, задача такая-то, смысл такой-то. Это всё вообще не важно, важно, если обучение построено на диалогах, на каком-то критическом моменте.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Это тоже часть вопроса, что же продаёт фотообразование, или любое образование. Под словом продажа, я, с одной стороны, понимаю экономический момент, потому что школа должна оправдывать своё существование, должна предлагать услугу, которая будет куплена. С другой стороны, если это фотошкола вроде нашей, или школы Родченко, или каких-то других пространств, как Ксения [Ксения Белаш] говорила — это не материальное производство то, что не имеет полезности — сфера искусства. Но всё-равно нужно сформулировать: что мы продаём?

Принадлежит ли сфера фотографии к индустрии современного искусства, или прикладной практике? Давайте на этот вопрос ответим, потом мы всё-таки вернёмся к основному, более философскому, более идейному: какое обещание продаёт образование сегодня, или образование, которое строит «ФотоДепартамент.Институт», в частности? Алина, как ты думаешь, к какой индустрии мы принадлежим?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Я точно не принадлежу, к сожалению.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Проблема в том, что все принадлежат.

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Тогда развлечения.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: То есть ты — досуг. А моя группа, как вы думаете, мы тоже досугом с вами занимаемся? В этом можно признаться, почему бы нет. Мы проводили время с пользой, эта польза каким-то образом меняла ваше материальное положение в том числе. Или это не развлечение? Что это ещё?

 

F_view_for_publication_MK

 

Из зала: Боль.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Я понимаю, ок.

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Что-то не серьёзное, если мы под развлечением понимаем какую-то игру, получение радости от жизни — это развлечение, мне кажется, во всех смыслах. Мне нравится заниматься чем-то серьёзным, к сожалению, это невозможно в рамках неформальных образовательных программ. И тут нужно разделить: мы про тех, кто занимается, или тех, кто заставляет других заниматься, про преподавателей?

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Мы говорим об образовании, которое обещает некую включённость.

 

 

medium_38407e2b60

 

АБ: У меня, например, есть предположения, собственные иллюзии, мне кажется, я наукой занимаюсь.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.:  Хорошо, какой запрос аудитории, с которой ты развлекаешься или занимаешься научными исследованиями ты реализуешь?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Пустые надежды, пустые обещания.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Мой запрос был скорее развлекательный, мне хотелось научиться разбираться в современном искусстве. Потом я обнаружила, что должна делать проект — это я сейчас так хорошо рассуждаю, четыре года назад — нет, я просто прихожу разбираться, а меня заставляют учиться и делать проект, и для меня это конфликт.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но в программе всё было написано, то есть ты шла по своему запросу.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: На первом курсе университета я точно помню, что вышла заведующая кафедры и честно сказала, что СПБГУ готовит научные кадры, вы сможете писать научные исследования и думать. Поэтому когда через четыре-пять лет люди говорят: мы ничего не умеем, как зарабатывать деньги? А мы вам и не обещали. И здесь та же история.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Развлечение связано с процессом, в процессе мы, может быть, больше развлекаемся, чем ориентируемся на некую функциональность и зарабатывание денег. Но в зоне нашей работы с фотографией, современным искусством, находится возможность заработать потом своей практикой, своим уровнем, своей включённостью в какую-то индустрию, что это может быть за место? Куда каждый из вас стремится? Проходя через «ФотоДепартамент.Институт», школу Родченко и другие институции. Это вопрос ко всем, и, в первую очередь, к Ане Прилуцкой.

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: Если говорить о коммерческой фотографии, то, возможно, тут нет большой привязки «обучившись здесь, получишь навык, который используешь там». В коммерческой фотографии я предлагаю идею, но реализую её под задачу клиента. Для меня существует разделение между тем, что я делаю в коммерции и тем, что мне хочется высказать визуально, но в другом ключе, как мне кажется, более сложном.

Я слежу за предметной фотографией в Лондоне и видно, как люди делают свои стейтменты, как они работают именно в коммерции, там покупается такая фотография, тут стоит вопрос рынка и среды, потому что в Питере это сложно — реализовать более сложный смысл в коммерческой фотографии.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Сам заказчик упрощает то, что ты могла бы предложить?

 

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: Да, это абсолютно точно. Мы пытаемся построить работу так, чтобы люди шли к нам ещё и за идеей, чтобы мы могли что-то придумать, выстроить концепцию. Бывает два типа заказчиков: у одних всё готово к воплощению, другие приходят за советом. Но часто, уже в процессе работы, к сожалению, идут полные расхождения.

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: На курсе Михаила Доможилова о документальной фотографии — в этой области профессиональной реализации, где ты видишь возможность говорить о том, что ты будешь делать внутри индустрии? Конкурсы, фестивали, гранты?

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: Я тот человек, который очень не уверенно стоит и ещё пытается получить эту уверенность, понимание: как я могу? У меня не было опыта участия в конкурсе или публикации, если в случае коммерции я уже уверена, что прошла эти процессы, я их понимаю и постоянно с ними работаю, то здесь, для меня это ещё очень трепетный момент.

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Ксения, ты знаешь авторов в Лондоне, которые бы выступали как в художественном пространстве, так и в коммерческом? Альтернативный глянец, там многие фотографы работают на стыке.

 

49844

 

К.Б.: Альтернативный глянец, там многие фотографы работают на стыке. Я не очень слежу за этим, но слышала, что фэшн сейчас востребован — когда снимают около-арт-истории.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но когда ты снимаешь фотосессию для журнала — это обычно неоплачиваемое действие, правильно я поняла?

 

 

jSBgMA0Mm98-300x297

 

А.П.: По отзывам тех, кто публикуется в Москве — есть отдельные журналы, которые платят за такую коммерческую историю, а есть те, кто снимает для имени, своего CV.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: У меня вопрос к залу, к студентам и выпускникам нашей программы: в какой индустрии вы себя хотите реализовать? Есть ли такая интенция, желание взять и перемешать разные зоны?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Мне кажется, что лучше не мешать коммерческое производство и искусство — и то и другое будет страдать. Если ты хочешь заниматься искусством, и тебе нужно зарабатывать какие-то деньги —  а искусством долго не будешь зарабатывать, рублей двадцать будешь зарабатывать — лучше работать дворником, или делать что-то несвязанное с той практикой, которой ты занимаешься в сфере искусства. Потому что если, грубо говоря, заниматься фотографией в сфере современного искусства и фотографией в коммерческой области — не получится адекватно вкладываться в одном и во втором, будет что-то среднее — это никому не нужно.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: А если это единственное, что ты умеешь?

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Так не бывает.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но хочется принадлежать именно арт-пространству. Я, например, вспоминаю Тома Лавлейса / Tom Lovelace, он один из участников агентства арт-фотографов, закончивших престижные лондонские школы, он работал Тейте. Это группировка позиционирует себя как арт-фотографы, которые снимают коммерческие заказы.

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Зависит от того, какие цели и задачи?

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Жить, Алин, мне кажется, наши цели и задачи — жить. Почему ты думаешь, что в этой смежности нет каких-то подводных течений и возможностей?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Давайте говорить предметно, о России. В России можно зарабатывать деньги, только если ты связан либо с государством, либо с олигархом. Мне кажется, других вариантов быть не может. Выбираешь одно из двух зол, которое меньше и с которым можешь сотрудничать. Тогда будут деньги и слава, через какое-то время, бенефиты, и ты будешь делать искусство.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: А если ты хочешь быть независимым?

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Тогда меняй среду.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Это вопрос среды и её сформированности.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но никто не придёт и не скажет: мы сформировали вам среду, давайте, вперёд!

 

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Можно экспортировать свой продукт.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Чем мы и занимаемся.

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Это будет клиентоориентированная практика, она вторична.

 

 

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Экспортировать — не значит ориентироваться на клиента. Могу сказать за себя, я с февраля месяца живу за счёт продажи своей книжки за рубеж. В России её никто не покупает.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Алина, для тебя искусство — это включённость в тот социальный, политический, жизненный контекст, который здесь, на месте и именно это нужно подхватывать?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Да.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Ок, если мы говорим про Настю [Анастасия Богомолова], вообще про российских художников, этот абстрактный художник подхватывает контекст, но он не может его распределять только по территории России, он априори экспортируется.

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Художник не занимается тем, чем занимается менеджер. Художник думает.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Это идеальная модель.

 

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Очень идеальная и часто утопическая.Чаще всего приходится заниматься вообще всем. Особенно, если ты находишься в сильном отрыве от центра, ты можешь надеяться только на себя.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Это только практика и желание, или вообще отсутствие альтернатив. И вопрос наличия институций, которые освобождают художника от всех забот, кроме рождения смыслов.

 

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Может быть, как раз одна из целей такого образования — донести до художника мысль, что его задача не просто сидеть и производить только смыслы, а быть включённым в процесс различных сторон?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Мне кажется, ещё цель — найти единомышленников, когда будут единомышленники и просто товарищи — это самое главное, что даёт неформальное образование в первую очередь.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Можешь сформулировать, что такое неформальное образование? На чём оно построено, какой принцип, какова эта модель?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Не знаю, я не смогу это определить. ФотоДепартамент — неформальное образование, без гарантий.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Что за обещание даёт тебе это присутствие внутри неформального сообщества?

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Среду, в которой мне хорошо и я счастлива. Люди реализуются, всё супер. Мне кажется, вот на это и подсаживаются, на ощущение осмысленности происходящего. Причинно-следственная связь секты, наркотиков и неформального образования — ты думаешь, что чему-то научишься, и деньги получишь, и славу — но нет, это неправда, так не будет.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: А что будет? Если брать сферу психологии — там неформальное образование будет зарабатывать деньги, то есть это от особенностей сферы зависит?

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Может быть.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Мы собрались, чтобы сформулировать — в чём происходит провал, провал ожидания, неосуществлённости, или неясного будущего, которое наступает после выпуска, а у некоторых — в процессе. Завтра на выставке у группы Яны [Яна Романова, «Непроизведение», однодневная выставка участников курса «Сила среды» и коллектива «Неформат»] все столкнутся с этим вопросом.

Нужна ли устойчивая платформа для будущего, или это будущее есть процесс жизни и действия в настоящем?

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Мне показалось, что современное искусство — это психотерапия в чистом виде. Даже эти обсуждения о том, что нет цели, что среда самоценна, и мы мотивируем друг друга на какие-то размышления, в диалоге рождается ценность. Но насколько можно продать это человеку, честно сказав ему о том, что здесь нет никаких гарантий, куда мы придём — мы не знаем, мы просто продаём процесс, у которого есть начало и какой-то неопределённый конец?

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Я абсолютно не согласна. Какая психотерапия? Если это психотерапия, то мы тут все немножко больны, я не согласна. Нужен другой термин.

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Для меня — психотерапия.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Е.М.: Я не совсем уверен, что люди, которые приходят учиться верят, что их ждёт богатство, могущество и слава. По моему опыту — люди приходят за осмысленностью, им чего-то не хватает.

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Ты приходишь, чтобы найти сообщество, друзей и понять, что делать дальше, заниматься чем-то серьёзным вместе, или в одиночку. Либо ты просто ничего не делаешь, проводишь время и разгадываешь кроссворды.

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: Это не тоже самое, что разгадывать кроссворды.

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Почему?

 

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: Невозможно сформулировать одну, единую для всех большую цель, цель у каждого своя. Если говорить о том, что продаёт ФотоДепартамент — это новый поворот. Ты идёшь, в какой-то момент упираешься в тупик и не знаешь, куда идти дальше. Один из выходов — это получить образование, ты научился снимать, знаешь, что такое выдержка, диафрагма, технические аспекты прошёл, реализовался в коммерческой фотографии, хочешь делать что-то другое.

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Но я бы не назвала это образованием.

 

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: Если речь идёт об авторитетах, у тебя получается, что неформальное образование — это когда нет авторитетов, это сообщество, обмен мнениями, а формальное образование — это когда стоит человек у кафедры и вещает, а ты принимаешь на веру. Мне кажется, то, что ты называешь неформальным — это тоже образование, дело не в авторитете, и не в цели, не нужно формулировать общую для всех цель, она может кристаллизоваться в процессе обучения. Тогда получается, что мы продаём инструмент, который помогает придти к этой цели. Это получение информации. Всё, что здесь говорится на семинарах, на лекциях, это всё-равно падает на благодатную почву человека, который хочет что-то изменить. Он хочет свернуть.

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Мы серьёзно тягаемся с лекциями в университетах?

 

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: Это тоже вопрос об авторитете, конечно, сообществу очень важна и нужна сектантская составляющая. Это, как раз, разделение на классическое и не классическое образование.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Обучение в ФД обещает только процесс «от и до»? Или необходимо быть не только стартовой площадкой, но и тем, кто помогает идти дальше?

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: Это процесс не от точки до точки, обучение в ФотоДепартаменте — это не точка.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: ФотоДепартамент не даёт никаких гарантий, у тебя не начинается карьера, но ты всё-равно остаёшься в среде друзей, компании. Это замкнутая история, но это прекрасно, и это имеет право на существование.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Её нужно разомкнуть.

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Э.Р.: Есть цель разомкнуть ФотоДепартамент в сферу большого институционального искусства?

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Я не скажу, что у меня есть такая цель. Я имею в виду цель авторов, художников, которые выпускаются, у них есть цель разомкнуть присутствие в конкретной среде, куда-то ворваться и действовать уже самостоятельно, поэтому я с Алиной не совсем соглашусь, что это только общее дело. Индивидуальность, которая выходит из этой группы, для меня ценнее, чем та общность, которая здесь может случиться, хотя и это я, безусловно, тоже приветствую — из года в год единство, которое здесь возникает, становится крепче.

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: Тогда ты говоришь не только о сообществе. Не нужно крайностей: или сообщество, или индивидуальные проекты. И то и другое. В процессе обучения ты меняешься как художник. В этом и есть смысл.

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: В процессе всей жизни люди меняются. После похода в магазин люди меняются.

 

 

12751658_1111018462261996_1273295781_o-440x495

 

О.Д.: ФотоДепартамент — это не поход в магазин.

 

 

49844

 

К.Б.: Я сейчас думаю про огромное количество магистерских программ в Англии, которые очень специфичны и абсолютно понятно, что ни к какой карьере они не приведут. У всех магистерских программ в описании есть карьера, то есть они обязаны прописывать цели, навыки, которые вы сможете использовать в любой карьере.

Ещё есть люди, условно, лет сорока, пятидесяти, которые делают карьеру, которые хотят идти и учиться, хотят что-то делать по-другому, быть в процессе и что-то переосмыслять.

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Мне сложно говорить про образование в нашей стране. Действительно выбор учебного заведения коррелирует с ощущением счастья, как говорила Алина. Иногда, это даже эскапизм в образование, и в этом отношении искусство, оно просто терапевтическое образование, очень локальная практика. А если образование-образование, то это социальный лифт, шаги, этапы, включение в систему, структуру и так далее. Но это всё не про нас.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Но нам нужно что-то делать. Что мы предлагаем, что мы обещаем? Обучение закончилось, среда ушла, или вы её подхватываете?

 

 

F_view_for_publication_MK

 

 Из зала: Почему она ушла? Она остаётся, остаётся инструментарий, ты начинаешь двигаться туда, куда хочешь, знаешь как действовать и как думать.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Инструменты, которые предлагаются в процессе, если они навязаны, чётко сформулированы — это не создаёт напряжения? Фотошколы, которые тем или иным образом буквально диктуют и проговаривают некоторые устойчивые формулы, которые должны присутствовать в вашем распорядке дня и вашем распорядке жизни — это не про нас.

 

F_view_for_publication_MK

 

 Из зала: Это не совсем корректное понимание термина «инструмент». Инструмент — это не набор правил. Это некие возможности, варианты.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Варианты решений, но не варианты практических действий. Или и то и другое?

 

 

F_view_for_publication_MK

 

Из зала: Можно по-разному начинать действовать. Надо только знать с чего начинать, это трудно. Я сейчас наверное всё упрощу, но некоторые, например, не знают, что тексты могут быть хорошим инструментом, чтобы идти дальше по своим размышлениям, а некоторые пользуются этими текстами.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Тогда получается, инструмент — это некий навык. А как насчёт мнения о том, что искусство — это гимнастика для ума. В том числе, процесс познания — это гимнастика для ума, и процесс делания искусства. 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Может быть, для чувств? Но не для ума, когда для ума — это сразу видно и как-то лживо.

 

 

4530лдл2

 

К.Ю.: У меня складывается ощущение, что мы говорим «образование», но понимаем под этим сильно разные вещи — я соглашусь с Алиной по поводу игровой практики, здесь как будто всё немножко не всерьёз. Даже если наблюдать за формулировками наших мыслей, мы собрались, но немножко сомневаемся.

Я не говорю, что художника должен верифицировать институт, университет, академия, но тем не менее, это имеет право на существование — мнение художника ценно, оно услышано, для него есть площадка. У тебя есть база и ты интегрирован в систему принятия интеллектуальных решений — это очень важно. Здесь какой-то безумный разрыв, понятно, почему у нас это происходит, но постоянное сомнение и ковыряние в себе, в современных художниках, оно, чёрт побери, тоже немножко расстраивает. Образование не должно подливать масла в эти сомнения.

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Я согласна. Всеми руками согласна. Это очень утомляет. Все рефлексии на тему: «Ах, мы не можем найти себя и свои темы…». Вы пришли, здесь вы их и должны искать, а не сидеть и не грустить, чего грустить-то?

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Что вы растерялись тут?

 

 

Anastasia-Bogomolova.-Lookbook-1

 

А.Б.: Работать надо просто и всё.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: К слову сказать, у Родченко года три подряд была тема финальных выставок. Выпускные выставки — они ровно все такие: как быть художником, кому я нужен.

Я говорила, что существует некий провал и отсутствие ориентира. У моей группы этого нет, три последние года я этого не вижу. Я не утверждаю, что у одного преподавателя есть желание задуматься над собственной практикой, а у другого нет, но, мне кажется, просто меняется общая ситуация. Хочется реализации и это желание мотивирует отойти подальше от провала самих студентов, вот и всё. Наша платформа пытается формировать зону интеллектуальной реализации, художественной реализации, теоретической, критической, мы всё-таки подхватываем, исходя из наличия преподавателей те или иные дисциплины, что нам делать?

 

4530лдл2

 

К.Ю.: Создания комфортного сообщества — это одно, цели выходить на критически-интеллектуальный уровень — это совсем другое.

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Это понятно. Хорошо, я могу сказать, как тот, кто отчасти формирует программу, что мне интересна индивидуальная реализация, открытие художественной единицы, которая вырабатывается не только здесь, не только внутри образовательного процесса с куратором, внутри собственной группы, сообщества, среды, но и тем, что сам человек понимает и формирует себя.

Что нам делать, если мы пытаемся сформироваться, получить место, которое бы котировалось в той интеллектуальной среде, которую мы бы хотели иметь здесь, в России, интеллектуально-художественной среде? Мы пытаемся создать место, в котором реализация индивидуальности имеет вес, имеет собственную линию развития и имеет возможность менять саму себя. К сожалению, я пока не вижу конкурентов, которые бы встали рядом, даже как ориентир. Среди проблем, в том числе, отсутствие на должном уровне в России той интеллектуальной среды, которая может сформировать такого уровня институцию.

У VAC (Фонд V-A-C) широкая специализация, мы фигурируем там как инструментик, который может помочь зафиксировать ваши перемещения, то есть они относятся к нам, к фотографии, как к тем, кто может обеспечить их жизнедеятельность.

Для нас, как для узкой специализации есть некоторый простор. Но это сложный процесс, доказательство собственной значимости. Потому что внутри фотопространства наша программа всё-таки завоевала себе территорию, которая выглядит снаружи странно: чем там они занимаются? Но та свобода, что ли, с которой мы этим занимаемся, она заслужила себе внимание.

Я и мы все, кто собирается что-то делать, не мыслим фотографию только как фоточки и определённую зафиксированную практику. Это очень подвижная структура, которая состоит из разных этапов.

Если фотографию сегметрировать — её можно привязать сразу к нескольким практикам: скульптура, объекты, инсталляции, перфомансы и так далее. Можно понять эту структуру, а потом переходить в зону связи с реальностью, с тем как любая практика, любой инструментарий, откликается на то, что происходит в мире.

Мне кажется, что заслужив себе доверие внутри фотографии, мы должны пробовать отвоевать весомую значимость в среде современного искусства. Задача очень сложная, потому что мы ещё плохо знаем свою территорию, даже нашей институции, нашего образования. Спасибо Алине [Алина Белишкина], теория к нам перебралась через неё очень сильно, всё-равно нашей базы не достаточно, и наш голос почему-то не звучит.

Мой призыв в финале этой встречи —  это завоёвывать себе значимость. Только кураторов на это не хватит, нужна персоналия, которая готова вести свою линию и озвучивать её, иметь своё мнение. Как и переходить к формированию и озвучиванию общей платформы современной фотографии. Поэтому мне и видится, что мы воспитываем индивидуальность, в том числе, не только среду [образуем] и развлекательный процесс.

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Что нужно этой индивидуальности?

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Ей нужно бороться! Ну правда. Вот ты борешься? Я борюсь.

 

 

medium_38407e2b60

 

А.Б.: Я борюсь.

 

 

nadja-sheremetova

 

Н.Ш.: Ну прекрасно. А что нам остаётся? Или просто на огороде морковку полоть, что, может быть, тоже хорошо. Спасибо большое всем, кто был здесь.

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

7618total visits,1visits today

0 Comments

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*